vitkvv2017 (vitkvv2017) wrote,
vitkvv2017
vitkvv2017

ЛАНКАШИРСКИЕ ВЕДЬМЫ И ДЕЛО В ПЕНДЛ ХИЛЛ

Пендл-Хилл
Этот регион, известный как Страна ведьм Пендла, расположен в Пенинских горах в Ланкашире. Над регионом мрачно нависает темная масса холма Пендл Хилл. Рядом с холмом находится место, в котором состоялся самый известный (и самый жестокий) процесс над ведьмами по делу «Ведьм из Пендла». В 1612 году так называемые ведьмы были повешены в замке Ланкастера. Говорят, что они до сих пор бродят по окрестностям, как духи. Сам холм появлялся в эпизодах документального сериала ‘Most Haunted’, подготовленного Living TV.
Для получения более подробной информации см.: города Ньюбери, Пендл
Бич и молот. Охота на ведьм в XVI-XVIII веках
(составитель Н.Горелов)
"Ланкаширские ведьмы
Среди множества памфлетов и дешевых книжонок, описывающих ведовские процессы в Англии, «Чудесное разоблачение ведьм в графстве Ланкашир» (Лондон, 1613) занимает особое место. Этот массовый процесс против 20 предполагаемых ведьм был крупнейшим для своей страны и своего времени и вызвал заметное возбуждение в северных графствах. Посвященная ему книга вышла необычайно длинной (188 страниц в оригинале) и подробной; это был полуофициальный протокол процесса, написанный клерком суда (Томасом Поттсом) и одобренный судьей (сэром Эдуардом Бромли) как «тщательно изложенный и правдиво переданный». Впоследствии издание стало чем-то вроде пособия по проведению ведовских процессов.
Старуха Демдайк, как называли соседи восьмидесятилетнюю слепую миссис Элизабет Саутерн, призналась, что была ведьмой с 1560 г., когда «дух или дьявол в облике мальчика» принял ее душу. Пять лет спустя эта «злобная зачинщица всякого несчастья» убедила свою подругу и соседку, миссис Энн Уиттл, старуху Чаттокс, присоединиться к ней в ее «варварских и проклятых занятиях, убийствах, злодейских и дьявольских заговорах». К ним присоединились их дочери — к старухе Демдайк Элизабет Дивайс, а к старухе Чаттокс Энни Редферн, а затем и другие родственники и соседи.
Поттс превратил всех четырех главных действующих лиц в карикатуры на ведьм, которыми обычно изобиловали дешевые издания. Старуха Чаттокс, также около 80 лет от роду, была «тощей, иссохшей, дряхлой тварью, почти совсем слепой». Старуха Демдайк была «самой отвратительной старой каргой, которая только оскверняла белый свет своим присутствием». Элизабет Дивайс «была от рождения отмечена нелепой чертой внешности самой природой: ее левый глаз был ниже правого, один смотрел вверх, а другой вниз, так странно, что никто из почтенной публики, присутствовавшей на суде, и собравшихся зрителей не мог припомнить, чтобы видел когда-нибудь подобное».
В марте 1612 г. старуху Демдайк привели к местному судье Роджеру Ноуэллу для допроса по подозрению в ведовстве. Основанием для последнего стали слухи. Допрос старой женщины превратился в «любопытное предприятие». Старуха Демдайк обвинила свою внучку Элисон Дивайс и соперницу старуху Чаттокс. Всех троих отправили в Ланкаширский замок дожидаться выездной сессии суда. Элисон Дивайс обвиняли в том, что она наслала порчу на бродячего торговца.
Этим дьявольским искусством ведовства его голову свернуло набок, глаза и лицо перекосились, речь невозможно было понять, ноги, от паха до самого низа, перестали его слушаться; руки тоже перестали ему повиноваться, особенно левая, ладони вывернулись наружу; тело его сделалось непригодно ни к какой работе.
Элисон созналась, и связь между причиной и следствием была установлена. Старуху Чаттокс обвиняли в том, «что она преступным образом практиковала, использовала и употребляла различные злые и дьявольские искусства, называемые ведовством, чародейством, заклинаниями и колдовством, по отношению к некоему Роберту Наттеру из Гринхеда, что в Пендл-Форесте, графство Ланкашир, и силою того же ведовства преступно умертвила упомянутого Роберта Наттера».
Кроме нее, обвинение в убийстве Роберта Наттера при помощи колдовства было предъявлено дочери старухи Демдайк, Элизабет Дивайс, и дочери старухи Чаттокс, Энни Редферн.
Отчет об этом деле (которое слушалось 17 августа) примечателен не только своей необычайной полнотой, но и представленной в нем занимательной историей о заговоре с целью взорвать тюрьму и освободить пленников — новизна этого обвинения придавала правдоподобие другим, достаточно уже заезженным.
В начале апреля, в Страстную пятницу, Элизабет Дивайс созвала срочную встречу двух семейств в доме своей матери, Малкинг-Тауэре, что в Пендл-Форесте, чтобы вместе изобрести «какой-нибудь быстрый способ освобождения своей матери (старухи Демдайк), дочери (Элисон) и других ведьм Ланкашира». Около 18 женщин и всего 2 или 3 мужчин откликнулись на ее зов; 16 из них опознали по именам (но только половине были предъявлены обвинения). Компания «шумно веселилась и совещалась». Первый английский шабаш был, похоже, просто хорошим английским застольем. «Упомянутых персон угощали говядиной, беконом и жареной бараниной». Последний деликатес — жирного кастрированного барана — Джеймс, как предполагали, украл (преступление само по себе достаточно тяжкое, чтобы обеспечить смертный приговор). Группа планировала убить тюремщика в Ланкашире, взорвать замок (идея, без сомнения, подсказанная Пороховым заговором в Лондоне, со времен которого в ту пору минуло всего семь лет) и освободить обвиняемых. В протоколе Поттса говорится, что все «вышли из дома в своем собственном обличье», сели на лошадей и «тут же скрылись из виду». Все это похоже на попытку прибавить способность менять облик (а может, и летать по воздуху) к обвинениям в ведовстве. Следующую встречу назначили через год. Слухи об этом сборище дошли до ушей судьи Ноуэлла, который 27 апреля арестовал девять ведьм (некоторым из тех, против кого были выдвинуты обвинения, удалось бежать).
Судьи гордились собственной объективностью и справедливостью, однако вынесенный ими приговор основывался почти исключительно на показаниях Элизабет Дивайс и ее детей, Джеймса (которому в тот момент было немногим больше 20) и Дженет (9 лет). Элизабет Дивайс отказалась признаваться в чем-либо до тех пор, пока «Господу не стало угодно воздвигнуть юную деву, Дженет Дивайс, ее собственную дочь, в возрасте около девяти лет, неожиданную свидетельницу, которая и разоблачила все их занятия, встречи, совещания, убийства, заклинания и мошенничества». Когда и остальные ее двое детей поддержали Дженет, Элизабет сделала «очень подробное добровольное признание». Хотя позднее она отказалась от всего сказанного, признание все же оставалось в силе до самого конца процесса и стало главным свидетельством против нее. Она умерла, настаивая на собственной невиновности.
Дженет рассказала о том, как «дух в облике коричневой собаки» по имени Болл помогал ее матери убивать людей. Джеймс Дивайс подтвердил, что и он тоже видел коричневого пса, а также процесс изготовления магических глиняных куколок и слышал, как его бабка говорила, что Элизабет с помощью колдовства убила одного человека за то, что он отказался подать милостыню. Джеймс рассказал и жутковатую историю о краже хлеба для причастия на Великий четверг. Когда он возвращался домой, заяц попросил у него хлеба. Джеймс перекрестился, и заяц пропал.
Джеймс и Дженет опознали большинство ведьм, которые были на упомянутом обеде в Малкинг-Тауэре. Как ни старался Джеймс сотрудничать с судом и называть имена, ему самому предъявили два обвинения. На основании слов его девятилетней сестренки к ним прибавилось и третье: у Джеймса, заявила она, тоже есть собака, при помощи которой он насылает порчу. Пока его держали в заключении в замке, Джеймс в присутствии трех свидетелей сделал признание. Он оказался, по словам Поттса, «колдуном столь же опасным и злым, как и любой другой колдун или ведьма в Ланкашире».
Энни Редферн была признана невиновной в смерти Роберта Наттера «за отсутствием серьезных доказательств». Вердикт присяжных вызвал неудовольствие как судей, так и толпы. Женщину снова привлекли к суду, на этот раз по обвинению в порче и последовавшей за этим смерти отца Роберта, Кристофера Наттера. На этот раз ее признали виновной. Доказательства в обоих случаях одинаковые: слухи и сплетни «восемнадцати-, девятнадцатилетней давности».
Элис Наттер, мать покойного Роберта, была «богатой женщиной и имела большое поместье». Она производила впечатление «добродушной, независтливой и незлобивой женщины». На нее тоже указали как на одну из присутствовавших на обеде в Малкинг-Тауэре. Доказали принадлежность миссис Наттер к ведьмам так: Джеймс Дивайс сказал, что его бабка говорила, будто она ведьма, также и Дженет Дивайс повторила, что ее мать рассказывала ей, будто Элис ведьма, а также Элизабет Дивайс заявила, что она и Элис вместе извели колдовством одного человека. Для пущей уверенности в том, что Дженет правильно опознала Элис Наттер, судья Бромли, «с большим подозрением относившийся к показаниям этой маленькой девочки», приказал поставить перед ней несколько заключенных женщин, в том числе и совсем не знакомых. Дженет, которая неоднократно видела миссис Наттер, игравшую заметную роль в жизни графства, и против которой она лишь несколькими минутами раньше давала показания в суде, выдержала испытание с успехом. «Не может быть, чтобы это было поддельное или ложное обвинение, — сообщает Поттс, — сам Господь способствовал ее разоблачению». Миссис Наттер умерла, отстаивая собственную невиновность, осужденная, как заметил Уоллес Ноутстейн, «на основании показаний, самых шатких из всех, что были когда-либо представлены суду».
Дорога в Ньючёрч
Сходные доказательства были использованы и в случае других обвиняемых. Показания признавшихся ведьм принимались с большой охотой, ибо «кто, кроме самих ведьм, может представить доказательства и одновременно свидетельства деяний других ведьм?» Каким образом эти признания добывали, неизвестно; старуха Демдайк умерла в тюрьме. Старуха Чаттокс, «когда ее признания прочли в присутствии суда и публики, со слезами признала, что все это правда». Однако почти все остальные обвиняемые настаивали на своей невиновности, «громко и яростно заявляя, даже у самой виселицы, что они умирают, не сознавшись ни в чем (насколько мы знаем, так оно и было)».
Итого десять повешенных, среди которых старуха Чаттокс и ее дочь Энни Редферн, Элизабет Дивайс, ее сын Джеймс и одиннадцатилетняя дочь Эдисон и миссис Элис Наттер. Еще двоих приговорили к году тюрьмы и четырем появлениям у позорного столба, остальных (восемь человек) оправдали.
На третий день процесс по делу ланкаширских ведьм был прерван рассмотрением дела трех ведьм из Салмсбери, обвиненных в порче, которую они наслали на молодую девушку. Воспользовавшись тем, что судья выразил какое-то легкое сомнение, три женщины упросили его допросить девушку. Она признала, что все ее обвинения были фальшивыми и что ее подучил католический священник, задумавший отомстить женщинам за их обращение в протестантизм. Однако на решение по основному делу это отступление не оказало никакого влияния.
Дело ланкаширских ведьм 1612 г. не следует путать с печально знаменитой историей, которая произошла в Пендле в 1634 г.: тогда на основании голословного обвинения маленького мальчика смертный приговор вынесли 17 персонам. Вмешательство Карла I привело к отсрочке казни. Среди обвиняемых была и Дженет Дивайс.
Первая массовая охота на ведьм на севере Англии закончилась казнью девяти ланкаширских ведьм в 1612 г. Вторая волна прокатилась в 1633 г. в Хоарстоне (тот же район графства Ланкашир, называемый Пендл-Форест), где арестовали 30 человек, из них 17 (у кого нашли ведьмины знаки) осудили за ведовство. Одну девочку, двенадцатилетнюю Мэри Спенсер, осудили потому, что она имела обыкновение, отправляясь за водой, спускать ведро с горы и бежать вприпрыжку впереди него, как бы подзывая его к себе.
вид на Пендл из Барли
Главным свидетелем по этому новому делу стал Эдмунд Робинсон, который показал, что, когда он наказывал двух гончих за то, что те не побежали за зайцем, собаки превратились в женщину и мальчика. Они предложили Эдмунду взятку за молчание, но он не согласился, и тогда женщина закинула его на спину мальчику, который обернулся белой лошадью, и поскакала с ним на шабаш. Там он увидел около 60 человек. Все вошли в амбар. Описание того, что происходило в амбаре, более всего напоминает эротический символизм снов мальчика на пороге возмужания.
Свидетель клялся, что видел шесть ведьм, которые, стоя на коленях, тянули за разные веревки, привязанные к стропилам амбара. Вскоре свидетель увидел, как с потолка посыпались куски копченого мяса, ломти масла, полилось молоко, и все это как будто из тех же самых веревок. Еда падала в чашки, подставленные под веревки. И каждый раз, когда они начинали тянуть за веревки, лица у них становились до того страшные, что свидетель, испугавшись, рад был убежать домой и спрятаться там.
Показания Эдмунда были подкреплены его отцом. Поскольку мальчик не знал имен людей, которых он видел на шабаше, ему разрешили ходить по графству, посещать ярмарки и церкви и выбирать ведьм по виду. За каждую опознанную ведьму он получал плату. Вот как преподобный Джон Уэбстер, викарий из Килдвика, описывает визит Эдмунда в его церковь во время проповеди.
Робинсона поставили на скамью (ему было всего десять или одиннадцать лет), чтобы он огляделся по сторонам, отчего паства пришла в некоторое возбуждение. После молитвы я спросил, в чем дело, и мне объяснили, что это мальчик, который опознает ведьм. Тогда я пошел в дом, где он остановился на ночь, где обнаружил мальчика, а при нем двух человек неприятной наружности, которые сопровождали его и заправляли всеми его делами. Я попросил позволения поговорить с мальчиком наедине, но они наотрез отказали. Тогда в присутствии большого числа людей я подозвал мальчика к себе и сказал: «Добрый мальчик, скажи мне правду, неужели ты и в самом деле видел и слышал такие странные вещи о ведовском шабаше, как ты, говорят, рассказываешь? Или, может быть, кто-нибудь научил тебя рассказывать такое?» Но те двое не дали мальчику и слова сказать, выхватили его у меня и заявили, что двое мировых судей расспрашивали его и ни один не задавал таких вопросов. На что я возразил: «Тем хуже для обвиняемых».
По странному стечению обстоятельств одной из тех, на кого указал Эдмунд Робинсон, оказалась Дженет Дивайс, которая 22 года тому назад была главной свидетельницей в первом Ланкаширском процессе.
Раскопанная избушка
Местные судьи сомневались, стоит ли выносить обвинительный приговор, и отправили дела на дослушивание в Королевский совет. Сначала обвиняемых и обвинителей допросил преподобный Джон Бриджман, епископ Честерский (в чью епархию входил и Ланкашир); он пришел к выводу, что мстительность и клевета лежат в основе большей части обвинений. Четверых обвиняемых (включая Мэри Спенсер), а также мистера Робинсона и Эдмунда послали в Лондон, где врач короля, скептически настроенный доктор Харви, и сам король Карл I тщетно осматривали их на предмет решающих печатей дьявола. Когда Эдмунда допросили, он, как и его предтечи в Лестере, Бартоне, Ноттингеме и Билсоне, сознался, что рассказывать истории о ведьмах надоумил его отец и что все это он выдумал «из зависти, мстительности и надежды на поживу». А во время предполагаемого шабаша он вообще собирал сливы. Как только было доказано, что все обвинения — обман, обвиняемых отпустили на свободу. Что стало с Эдмундом Робинсоном, неизвестно.
Наиболее достоверное, странное и истинное обнаружение ведьмы, взятой парламентскими войсками, когда она на маленькой дощечке пересекала реку в Ньюбери, а также правдивое описание странной ее смерти и пророческих слов, сказанных ею перед гибелью (1643).
                                                     Многие не верят в то, что глупый женский пол способен овладеть гнусным и проклятым искусством колдовства и ведовства по причине своей необразованности и недостатка учености, которым многие мужчины после больших усилий овладевали. Как Адам, соблазненный, коснулся и надкусил запретное яблоко, также и многие ученые и знатные мужи, обманутые тем же искусителем, попали в ловушку договора с дьяволом: к примеру, англичанин Бэкон из Оксфорда, Вандермаст из Голландии, Банджи из Германии, Фауст из той же страны, Франциск, английский монах из Бери, доктор Блэклич и многие другие, чьи имена было бы слишком скучно перечислять здесь. Но в то, что слабые женщины также могут заключать такой договор, многие не верят, а многие придерживаются противного мнения о том же самом, и, чтобы заронить в них возможность сомнения относительно неистребимой злобы женщины, всецело поглощенной своим мстительным гневом и потому посещающей пустынные и заброшенные места, где она может уступать желанному соблазну и разговаривать с этим львом рыкающим, и вступать с ним в союз, и подписывать договор, как делали в разных местах и в разное время те, кого судили на выездных сессиях в Ланкашире, Карлайле, Бекингеме и в других городах,                                                                                                                                                                                                                                                                                               перейдем к рассказу об этой ведьме или колдунье, достоверно переданному джентльменами, командирами и капитанами армии графа Эссекса. Пока армия маршировала через Ньюбери, часть солдат отстала, замешкавшись за собиранием орехов, яблок, слив, черники и прочих плодов. Двое солдат предавались шумной забаве, во время которой один загнал другого на дерево. Забравшись на дерево, он увидел оттуда высокую стройную женщину, которая, к его изумлению и ужасу, как ему показалось, шагала прямо по воде, ставя ноги так же уверенно и твердо, как если бы ступала по земле. Тогда солдат потихоньку сделал знак своим товарищам, и те со всей возможной скоростью, чтобы она их не заметила, подошли поближе, спрятались и стали наблюдать не без изумления, как женщина танцует на воде. Однако они решили, что глаза не могли обмануть всех сразу, хотя с одним это могло бы случиться, а когда подошли ближе, то поняли, что под ногами у нее, чуть прикрытая водой, доска, которая ее держит.
                                                      Тут подъехали командиры, которые, также как и солдаты, стали очевидцами происшествия и были поражены не меньше. Туда и сюда порхала она по воде, доска то и дело поднималась над водой, но не тонула. Мне приходилось слышать и читать о мужчинах, которые, потерпев крушение на море или на реке или оказавшись каким-то образом за бортом, хватались за пустой бочонок, доску, планку или выбирались, с помощью Божией, на берег, но никто из них не стоял на доске, как делала та женщина, вертя и крутя ей, как хотела, забавляясь таким образом и не думая о том, что кто-нибудь может увидеть ее фокусы, и не воображая, что они — последнее, что ей суждено сделать в жизни. Подобно тому как лебедь, говорят, поет перед тем, как распрощаться с жизнью, эта дьявольская женщина — как стало ясно позже — развлекалась перед смертью. Наконец, пробыв достаточное время на воде, она стала выходить на берег, но тот, кто всегда обманывает, на этот раз ослепил ее настолько, что она не заметила засады, которая ждала ее.                                                                                                                                                                                                                                                                                                      Ступив на берег, она оттолкнула доску, как все ясно видели, и пересекла реку. Командиры приказали схватить ее и привести прямо к ним. Некоторые солдаты побоялись исполнить это приказание, но другие, посмелее, храбро подошли к ней, схватили под руки и стали спрашивать, кто она такая. Но женщина не вымолвила в ответ ни слова, и тогда они повели ее к командирам, которым она, как ее не понуждали, тоже мало что сказала. Те, посовещавшись меж собой относительно того, что с ней следует сделать, ввиду ее несомненной принадлежности к ведьмам, не хотели отпускать ее на свободу, но и вести с собой тоже не желали, а решили застрелить на месте. Приказали двум солдатам, которые зарекомендовали себя хорошими стрелками, зарядить ружья и выстрелить в нее, что они и приготовились сделать. Женщину поставили спиной к высокому берегу реки, стрелки, подчиняясь приказу, приготовились. Прицелившись как следует, они разрядили ружья, уверенные, что пули попали в цель. Но она, громко и презрительно смеясь, поймала пули на лету и сжевала их, что еще больше, чем ее трюки на воде убедило всех в том, что она ведьма и что воображение их не обмануло. Сомневаясь, что с ней можно покончить при помощи огня, меча или веревки, один из них поднес свой карабин прямо к ее груди и выстрелил, но пуля отскочила от нее, точно мяч, и едва не угодила стрелявшему прямо в лицо.
Этот привело джентльменов в такую ярость, что один из них выхватил меч и, как подобает мужчине, изо всех сил вогнал в нее клинок, но это возымело такое же действие, что и предыдущий выстрел. Женщина, по-прежнему не произнося ни слова, презрительно смеялась над ними, что только разжигало в них желание отнять у нее жизнь.
И тут нашелся среди них один, который вспомнил, что если пустить кровь из вены, которая проходит через висок, то можно покончить с любым колдовством, каким бы сильным оно ни было, и победить ведьму. Женщина, услышав это, поняла, что дьявол ее покинул, и сила ее иссякла. Тут же она начала кричать, и плакать, и рвать на себе волосы, и испускать жалобные стоны, и промолвила следующие слова: «Как, неужели я и впрямь должна умереть? Ну что ж, его светлость граф Эссекс будет счастлив на поле сражения и выиграет его».
И больше ничего от нее не добились. Тогда у нее под ухом разрядили пистолет, и она тут же упала и умерла, оставив свой отвратительный труп в наследство червям. Ее душу не нам судить, хотя зло, совершенное ею за гнусную ее жизнь, не останется безнаказанным.
Tags: магия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments