vitkvv2017 (vitkvv2017) wrote,
vitkvv2017
vitkvv2017

Гроссмейстерская партия «Черкаса»

Несмотря на всю стойкость и волевые качества лидеров «воровского ордена», «законники» вынуждены были считаться с невесёлыми реалиями, сложившимися в местах лишения свободы. «Ментовскому беспределу» и невиданному «прессу» необходимо было что-то противопоставить, чтобы «братство» «воров в законе» не только удержало, но и укрепило власть и в «зонах», и на воле.
Идеологом таких перемен стал «вор в законе» Черкас, в миру Анатолий Павлович Черкасов. Черкас принадлежал к новому поколению «законных воров», многие из которых прошли обряд «крещения» в начале 60-х во Владимирской тюрьме строгого режима. С конца 50-х годов Владимирка считалась одной из самых страшных тюрем Советского Союза: она была предназначена для особо опасных рецидивистов (позже сюда же стали бросать и диссидентов, к примеру, Владимира Буковского).
«Вором» Черкас стал в довольно зрелом возрасте. И уже при «коронации» заведомо нарушил «кодекс чести» «законника». Он скрыл, что во время Великой Отечественной был награждён за храбрость и мужество двумя орденами Славы. Разумеется, для «вора» это — несмываемое пятно в биографии…
Анатолий Черкасов предложил внести несколько серьёзных изменений в «воровские законы». Прежде всего, отменить обязательное правило, согласно которому «честный вор» обязан был долго не задерживаться на свободе и раз в несколько лет «чалиться» «за колючкой» (настоящий «законник» также и умереть должен был не где-нибудь, а на тюремных нарах).
Однако в условиях, когда места лишения свободы стали представлять для «воров» особую опасность, когда велика была вероятность слишком надолго там задержаться, а то и вовсе не вернуться живым, — в таких условиях требование идти самому на заклание к «ментам» было равносильно самоубийству. Наоборот, заявлял Черкас, необходимо сохранить «цвет» «воровского братства», чтобы укреплять влияние «законников» в уголовном сообществе. И, конечно, в местах лишения свободы. Но в «зонах» разумнее проводить свою политику преимущественно через «положенцев» и «смотрящих» — доверенных лиц «воровского мира» из числа особо авторитетных «жуликов» (самая высокая «масть» в преступном мире, следующая сразу за «вором»; к середине 70-х их стали называть также «козырными фраерами»).
Отсюда вытекало следующее предложение Черкаса. Поскольку власти ужесточили карательную политику в отношении уголовников, он предложил в основном «бомбить» тех «клиентов», которые не станут обращаться за помощью в правоохранительные органы. То есть тех, у кого, как говорится, рыльце в пушку — прежде всего подпольных предпринимателей-«цеховиков», наркодельцов и даже сутенёров (любопытно, что самим «ворам» считалось «западло» зарабатывать деньги на торговле услугами «жриц любви»). При этом соблюдая «справедливость», то есть не доводя людей до отчаяния, когда они могут кинуться искать защиты у милиции, несмотря на угрозу собственной свободе. Другими словами, «идеолог» предлагал заниматься обыкновенным рэкетом, заставляя новоявленных «корейко» делиться «по-честному» неправедно нажитым добром.
Наконец, особую значимость в новых условиях приобретало третье предложение Черкаса. Раз «менты» пытаются сломить «воров» при помощи подписок, требуя письменного отказа от преступной деятельности, применяя для этого физическое воздействие и стремясь раздавить непокорных, — разумнее всего идти им навстречу и давать такие подписки! Ведь ещё в старом «законе» существовала норма о том, что слово, данное «фраеру» или «менту», ничего не стоит! «Законник» даже освобождался от чувства благодарности к какому-нибудь «штемпу», пусть тот и оказал ему важную услугу (вплоть до спасения жизни). Здесь вступала в действие «элитная мораль», характерная для самых разных этапов человеческой истории: рабовладелец — раб, рыцарь — мужлан, помещик — крепостной… Но наиболее ярко эта норма закрепилась в фашистском учении о «сверхчеловеке» (Uebermensch) и «недочеловеке» (Untermensch). Нормы морали обязательны для «сверхчеловека» лишь тогда, когда они касаются другого «сверхчеловека». «Недочеловек» выпадает из этого круга. Так и «вор в законе»: никакая «подписка» не может уронить его звания, если она дана «менту» под угрозой насилия.
В завершение Черкас предложил использовать в своих целях высокопоставленных чиновников и даже работников правоохранительных органов, покупая их услуги и обеспечивая этим себе надёжное прикрытие — «крышу».
В начале 70-х годов в Киеве на многочисленной «сходке» «воров в законе» все эти изменения были возведены в норму «закона». Этот «представительный форум» открывал очередную главу в развитии «воровского движения» — рождение «новых воров», с новыми принципами, методами руководства, приёмами борьбы против недругов, жизненным укладом и «моралью»…
Весь период 70-х годов в уголовном мире проходит под знаком уверенного возрождения и укрепления власти и идеологии «воров в законе». Новая тактика приносит свои результаты. Благодаря «обжималовке» подпольных бизнесменов и им подобных преступников наполняются «общаки». «Законники» благополучно гуляют на свободе и осуществляют «идейное» руководство криминальным и арестантским сообществом Советского Союза, при этом не подвергая себя риску ни в малейшей степени.
Правда, поначалу уголовное «братство», следуя рекомендациям Черкаса, с такой неукротимой энергией бросилось «обжимать деловых», грабить «подпольных миллионеров», что последние были вынуждены вырабатывать адекватные меры. «Цеховики» стали обрастать телохранителями и собственными группами «боевиков» для защиты своей безопасности и безопасности своего бизнеса. Запахло большой кровью.
И тут «воры» в очередной раз оказались на высоте. Они собрали в 1979 году в Кисловодске представительную «сходку», на которую впервые в истории «воровского движения» были приглашены представители противоположной стороны — «цеховики». После долгих и продолжительных обсуждений непростого вопроса о мире и взаимопонимании стороны в конце концов постановили: теневые предприниматели обязаны выплачивать представителям «цивилизованного рэкета» «десятину» — 10 % своих «левых» доходов. Уголовная «крыша», со своей стороны, обеспечивала им защиту от «залётных» бандитов и мелких хулиганов.
«За колючкой» дела тоже относительно нормализовались. Оказываясь в местах лишения свободы и попадая под «ментовскую ломку», «воры» в критических ситуациях давали подписки, уверяя лагерное начальство, что с преступным прошлым будет навсегда покончено.
К этому времени в местах лишения свободы уже неплохо отлажена теневая система лагерной жизни. Основу составляет, конечно, мощная производственная база колоний и лагерей (исправительно-трудовая система занимала почётное пятое место среди народнохозяйственных отраслей по объёму выпускаемой продукции). «Мужик», работавший на производстве колонии, мог заработать неплохие деньги — даже с учётом явно заниженных расценок, официально отбираемой «хозяйской половины» (половина заработка просто вычиталась в бюджет) и всех остальных вычетов (за содержание в колонии, погашение иска, алименты и пр.). Но использовать эти деньги он не мог: они просто накапливались на его лицевом счёте, откуда арестант имел право потратить в месяц мизерную сумму на приобретение товаров в «ларьке» (до пяти рублей в месяц!) или переслать эти деньги своей семье.
Фактически такая помощь была легальным способом обналичивания заработанных денег. Этим пользовались «чёрные», «отрицаловка». Они помогали арестантам, переславшим суммы на волю, «перегнать» необходимую часть этих денег обратно в «зону». Разумеется, не безвозмездно. Проценты от таких операций шли «на общак», который, в свою очередь, делился на «зоновский» (для нужд арестантов и, в первую очередь, поддержки «братвы» в штрафных изоляторах и помещениях камерного типа) и «воровской» (для поддержки лидеров уголовного мира на свободе).
Расцвету «воровского ордена» объективно помогало и несовершенство советского законодательства, в котором не существовало такого понятия, как «организованная преступность». Даже отдельные упоминания этого термина по отношению к «советскому» уголовному миру могли стоить сотрудникам правоохранительных органов погон, юристам и учёным — карьеры, журналистам — места в средствах массовой информации.
Преступность считалась «позорным пережитком прошлого», а пережиток не мог быть «организованным».
Поэтому и в уголовном кодексе начисто отсутствовали статьи, направленные на борьбу с организованной преступностью и её лидерами.
Это прекрасно использовал уголовный мир, выводя из-под удара своих «авторитетов». Ведь «вора в законе», если следовать букве советского УК, и посадить-то было не за что! Сами «воры» конкретных преступлений не совершали — по статусу своему они не должны были снисходить до подобной «мелочи». Они даже не разрабатывали каких-то конкретных операций. Ничего подобного! Их дело — разработка «идеологии», общих «законов» и «правил», по которым живёт и действует преступный мир, решение глобальных проблем, которые возникают перед уголовным сообществом. Разрешение споров и конфликтов между криминальными группировками. И так далее. За всё это уголовный кодекс наказания не предусматривает.
Способствовало «воровскому ренессансу» и то, что администрация мест лишения свободы в это время была занята решением задач для неё более важных, нежели искоренение уголовных «авторитетов» (которые, казалось, уже «искоренены»).
В Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 29 мая 1970 года перед исправительно-трудовыми учреждениями были поставлены новые задачи. Прежде всего требовалось развивать и совершенствовать производственно-техническую базу мест лишения свободы и повышать производительность труда осуждённых. Как и во времена ГУЛАГа, «зоны» должны были стать огромными промышленными предприятиями. На первое место выходил план, объём выпуска продукции, номенклатура изделий — в общем, производственные показатели.
Зачастую руководители колоний и лагерей даже негласно опирались на «положенцев» и «смотрящих». Ведь те тоже были заинтересованы в расширении производства и ударном выполнении плана арестантами: «бродяжий мир» кормился от «мужика»…
В общем, десятилетие с начала 70-х по начало 80-х годов было относительно спокойным для «братвы» и «воров».https://history.wikireading.ru/218306
Tags: о прошлом
Subscribe
promo vitkvv2017 september 4, 2017 09:35 2
Buy for 10 tokens
Борис Островский Дэвид Мей и Джозеф Монаган (университет Монах, Австралия) высказали предположение, что «пузыри метана, поднимающиеся с морского дна, могут топить корабли. Именно этим природным явлением и могут объясняться загадочные пропажи некоторых кораблей». Касательно…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments