vitkvv2017 (vitkvv2017) wrote,
vitkvv2017
vitkvv2017

ВНАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО. ЗАТЕМ — ПИСЬМЕННОСТЬ… КАК ШИФРОВКА ДРЕВНИХ ЗНАНИЙ?

                                                                          Автор: Грейгъ Олег                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                     «Человеческая изобретательность не в состоянии создать шифр, который человеческая же изобретательность не смогла бы вскрыть».
Многие странные личности были наставниками Бокия в области скрытых знаний, но имена немногих дошли до нас. И до сих пор еще нет однозначного ответа на вопрос: был ли профессиональный революционер и видный чекист Бокий мистиком, адептом оккультных наук, мечтавшим о привнесении эзотерических доктрин в идеологию Советской России? И если ответить «да» — высказать мнение, которое разделяет автор, то следует указать, что все тайное, все неизведанное начинается с самых малых и даже общепризнанных, рассекреченных тайн.
Мы уже пришли ко времени создания Спецотдела Бокия, где затем были собраны ученые самых разных специализаций, проводившие масштабные научные исследования, организовывавшие международные экспедиции, делавшие уникальные открытия во многих отраслях знаний.
Некоторые сведения (которые современные исследователи называют «достаточно подробными») о Спецотделе Бокия дал, как уже указывалось, бежавший в 1930 г. сотрудник Иностранного отдела ОГПУ Агабеков, утверждавший, что «Специальный отдел (СПЕКО) работает по охране государственных тайн от утечки иностранцам, для чего имеется штат агентуры, следящий за порядком хранения секретных бумаг. Важной задачей отдела является перехватывание иностранных шифров и расшифровка поступающих из-за границы телеграмм. Он же составляет шифры для советских учреждений внутри и вне СССР». Получив такую информацию, исследователи и историки сразу же стали утверждать, что именно шифрование и стало основой деятельности Спецотдела и самого специалиста криптографии Глеба Бокия.
Конечно, Глеб Иванович слыл большим мастером этого дела, но не менее способным мастером шифровок был и Владимир Ильич Ленин, его жена Надежда Константиновна Крупская и многие другие видные партийные работники, прошедшие спецкурсы по заграничным базам, проплаченным мировой закулисой. Когда рассказывалось об адвокате Александре Васильевиче Зарудном, умело покрывавшем черные делишки фанатичных и мстительных революционеров, был умышленно упущен такой нюанс.
В 1887 году Александр Зарудный вместе с младшим братом Сергеем был арестован полицией и отбыл несколько месяцев тюрьмы из-за того, что в записной книжке Александра Ульянова (старшего брата будущего «вождя мирового пролетариата» Ленина, члена террористической фракции партии «Народная воля», казненного за покушение на царя) оказались зашифрованные адреса братьев Зарудных. Тогда Сергей был сослан в Сибирь за доказанную причастность к делу о покушении террористической фракции партии «Народная воля» А.И. Ульянова и П.Я. Шевырева на цареубийство 1 марта 1887 года. Александру Зарудному удалось остаться безнаказанным, и постепенно он сосредоточился на умении отстаивать интересы не столько потерпевшей, сколько виновной стороны, словно бы всю взрослую сознательную жизнь мстил за родственника.
Но нельзя думать, будто Ульянов-старший был столь умен сам по себе, что придумал шрифт для конспирации. Он тоже прошел свою спецшколу, где руководителями выступали те, кто нес еретическую заразу на территорию России. Конечно, криптография давно и успешно применялась многими странами, в первую очередь военной верхушкой накануне или во время боевых действий. Но нельзя не признать, что популяризация криптографии в обществе произошла по вине американского писателя Эдгара Аллана По (1809–1849). Талантливый новеллист, рано скончавшийся от алкоголизма, сумел так прописать сюжеты своих драматических, часто фантасмагорических произведений, что психика читателя перестала воспринимать описанные им смерть и ужасы просто как смерть и ужасы, восхищаясь эстетизацией этих страшных по своим свойствам процессов. Не тот ли сдвиг происходил с психикой, оказавшихся у власти в 1917 году в России? Или в 1933 году в Германии? У тех, кто получил право вершить судьбы миллионов людей, и их верных служителей от науки, которые ставили опыты на живом и думающем материале?!
Считается, что вышедший еще в 1843-м рассказ Эдгара По «Золотой жук» и по сей день остается непревзойденным художественным произведением на тему о дешифровании. Чтобы не быть голословными, передадим суть. В «Золотом жуке» описывается жизнь Уильяма Леграна, ведущего уединенный образ жизни на острове вместе со старым слугой — негром Юпитером. Легран обладает характерным для героев приключенческой литературы тех времен увлечением— он занимается естественными науками, и однажды обнаруживает новый вид насекомого — золотого жука. На случайно подобранном обрывке пергамента он рисует находку для своего друга, а тот в какой-то момент оказывается возле огня с обрывком присланного пергамента. Рассматривая обрывок, он замечает рисунок человеческого черепа, о чем сообщает Леграну. В итоге, после долгих измышлений, Легран с Юпитером, взяв лопаты, отправляются к огромному дереву в лесу, где отыскивают на конце ветви череп и опускают золотого жука в глазницу. Так, странным образом с помощью жука и дерева определив направление, они роют землю и извлекают спрятанное здесь шотландским пиратом Киддомом сказочное сокровище. Впоследствии герой объясняет таинственные обстоятельства находки, когда говорит, как с помощью огня он проявил на пергаменте криптограмму, написанную невидимыми чернилами, а затем дешифровал ее.
Захватывающе, не правда ли? Однако, если углубиться в изучение воспоминаний профессиональных революционеров, прочесть их труды, подготовленные во времена их владычества на 1/6 суши в новообразованной советской империи, то можно обнаружить среди сухих фактов не менее захватывающие приключения, в коих хватает дерзких планов, банковских ограблений, погонь, изощренных убийств, конспиративных пристанищ, бумаг с невидимыми чернилами и перехваченных тайных шифровок…
Еще до «Золотого жука» первое упоминание о криптоанализе у писателя Эдгара По появилось в статье «Загадочное и головоломное», которая была опубликована в номере филадельфийской газеты «Александерс уикли мессенджер» от 18 декабря 1839 г. После напечатания загадки, на которую так и не смог ответить один из читателей, сообщив об этом в газету, По отвечал: «Мы сочувствуем нашему корреспонденту, оказавшемуся в затруднительном положении, и спешим помочь ему, особенно поскольку мы сами имеем склонность к загадкам. Несмотря на анафемы, провозглашаемые умниками, мы считаем хорошую загадку стоящей вещью. Решение загадок дает наилучшее средство упражнения аналитических способностей… Для обоснования этой идеи можно написать солидную статью в журнал. Было бы весьма полезно также показать, в какой большой степени строгий метод пронизывает процесс решения загадки. Это утверждение верно настолько, что можно дать свод правил, с помощью которых любая в мире загадка может быть решена очень быстро. Возможно, это звучит странно. Но это не более странно, чем общеизвестный факт, что действительно существуют правила, с помощью которых легко дешифровать любые виды иероглифического письма, то есть письма, где вместо букв алфавита используются произвольные знаки». Далее, в сноске, автор продолжил конкретизацию: «Например, вместо «а» поставьте «+» или любой другой произвольный знак, вместо «Ь» поставьте «^» и т. д. Замените таким образом весь алфавит, а затем используйте получившийся алфавит для письма. Написанное будет прочтено путем использования надлежащего метода.
Можете проверить это. Пусть кто-нибудь напишет нам такое письмо. Мы обещаем прочитать его незамедлительно, независимо от того, насколько необычными или произвольными будут в нем знаки». В ответ в редакцию газеты посыпались письма, в которых корреспонденты всячески зашифровывали тексты; бум охватил американского обывателя, все тренировали свои навыки в новом, таинственном деле шифрования. И вскоре Эдгар По ответствовал: «Мы говорили, что можем вскрыть и раскроем любой шифр определенных свойств, который нам пришлют, и мы сдержали наше обещание более чем десятикратно».
В деле популяризации загадок шифрования принимала участие и другая солидная американская газета — «Нью-Йорк трибюн». Над прочтением криптограмм, которые печатались в редакционных статьях, работали один из редакторов «Нью-Йорк трибюн» Джон Хассард, экономический обозреватель издания Уильям Гросвенор, молодой математик из Военно-морской обсерватории США в Вашингтоне Эдвард Холден. В своих мемуарах Холден написал по этому поводу: «К 7 сентября 1878 г. я открыл закономерность, с помощью которой можно было безошибочно найти любой ключ к самым трудным и хитроумным из этих телеграмм».
Но шифровки к тому времени приобрели не столько игровую подоплеку, сколько политическую, к тому же их пытались рассекретить уже не единичные специалисты, а широкие массы простых обывателей. Американские газеты стали охотно публиковать криптограммы, которыми обменивались в ходе политических процессов разные партии. К примеру, газета «Детройт пост» опубликовала несколько открытых текстов дешифрованных криптограмм, из которых следовало, что в Орегоне демократы стремились подкупить одного республиканского выборщика, но сделка не удалась из-за задержек с передачей ему денег.
Безусловно, подобный опыт секретить все и вся, учитывая возможные проколы, не мог быть не востребован мировой закулисой в деле подготовки тайных агентов для мировой революции.
Конечно, знаменитый Эдгар По внес свой роковой вклад, но он не был первопроходцем. Современные специалисты могут вам многое рассказать о дешифровании древнегреческого письма, оставленного на глиняных табличках в те давние времена, когда по земле ходили древние боги и герои баллад: Ахиллес, Агамемнон, Парис, Одиссей и прекрасная Елена. Или о разгаданной загадке иероглифов майя, которая поддалась советским математикам, подключившим на помощь компьютер. Об этом так писал почетный научный сотрудник Центра истории криптологии при Агентстве национальной безопасности США, консультант Конгресса США по вопросам криптографии Дэвид Кан: «Некоторые из этих дешифровок следует причислить к величайшим достижениям человеческого ума, ибо они отвечают на вопросы о том, как прочитать неизвестную письменность давно умерших и как звучат слова тех, чьи голоса сегодня могут почудиться только в завываниях ветра…При решении задачи дешифрования древней письменности используются некоторые методы криптоанализа. С одной стороны, для криптоаналитика такая задача легче, чем классическая проблема вскрытия шифра, так как здесь не надо иметь дело с сознательным стремлением скрыть информацию. С другой стороны, она является более трудной, поскольку иногда для ее решения бывает необходимо восстановить весь язык».
Но удивительно даже не это — восстановление неизвестного доселе языка, а то, что объясняется на этом языке людьми, чей разум и опыт нам зачастую кажутся и древними, и примитивными. «Бремя, возложенное на женщину, — это бог войны», — гласит один из расшифрованных афоризмов канувшего в Лету загадочного народа майя. Но с течением длительно-плавных веков бремя, возлагаемое на женщину мужчинами, нисколько не изменилось; земными богами войн в XX веке стали сначала все представители революционной межнациональной верхушки, а затем и их последователи — нацистские политические главари.
Знания сами по себе — это еще не сила, для их сохранности нужна защита. А шифры — это и есть защита информации. Это то, о чем японцы глубокомысленно говорят: «Нет вещи без упаковки». То, что подразумевают, когда утверждают утешительно: «Тело — всего лишь скафандр человека». То, о чем свидетельствует Библия: «Вначале было Слово, и Слово было Богом»… а после человек разумный придумал шифр — язык письменный и зашифровал Слово и Знания…
Сразу после захвата власти коммунистическому правительству нужно было решить сложнейшую задачу удержать в подчинении народы, населявшие бывшую Российскую империю, не желающие принимать навязанную им чуждую власть нерусских захватчиков. Во имя удержания власти специально созданным большевистским структурам приходилось вести внешнюю разведку и обеспечение внутренней безопасности страны. Поначалу Советское государство и Красная армия не имели надежной системы шифров, и правительство столкнулось с проблемой сохранения тайны при передаче оперативных сообщений.
«Укрепление советской власти позволило Ленину и его соратникам заняться не только решением трудных проблем, связанных с управлением первым в мире социалистическим государством, но и традиционной для коммунистов деятельностью по разжиганию классовой борьбы во всем мире. Большевики считали себя вправе вести широкомасштабную кампанию по дестабилизации политической обстановки за рубежом, а также задействовать любые пропагандистские и агитационные методы с целью насаждения коммунизма в других странах, — рассудительно подчеркивают западные аналитики, добавляя — Большую часть советских агентов составляли члены национальных коммунистических партий, которые ставили почти религиозное преклонение перед идеологией коммунизма выше интересов своей родины. Они отсылали в Москву огромное количество информации и получали оттуда необходимые инструкции. При этом для связи с Центром советские агенты использовали самые разнообразные шифры».
В исторической литературе можно найти подтверждающие эти мнения примеры. В самолете, летевшем из Германии в Страну Советов в 1919 году и совершившем аварийную посадку в Латвии, местные пограничники обнаружили несколько шифрованных сообщений. Не сумев их дешифровать, правительство Латвии передало находку в распоряжение американского консула в Риге, который переправил их в США, где вскоре они были прочитаны. Оказалось, что сообщения послали в Москву немецкие коммунисты, применившие для их засекречивания шифр вертикальной перестановки, используя в качестве ключа строки из стихотворения немецкого поэта Генриха Гейне «Лорелея», между прочим, немецкого еврея, любимца большевиков, сказавшего некогда выдающуюся фразу, которую можно положить в основу коммунистического учения: «Начиная с Исхода Свобода всегда говорила с еврейским акцентом».
В захваченных шифровках содержалась просьба прислать побольше денег, обсуждался провал съезда коммунистов в Голландии, упоминалось об аресте известной немецкой коммунистки-еврейки Клары Цеткин.
В связи с активизацией подрывной и провокационной деятельности коммунистов на международной арене и, в частности, созданием уже упомянутым Михаилом Грузенбер-гом (взявшим русскую фамилию Бородин) коммунистической партии Соединенных Штатов министерство юстиции Америки приступило к внедрению своих агентов в компартию. Секретный агент министерства Фрэнсис Морроу, ставший секретарем районного комитета американской компартии в городе Камден (штат Нью-Джерси), занялся сбором информации о делах «соратников». Он сдружился с одним из организаторов партийной ячейки района, который однажды привлек Морроу для расшифровки полученного им свыше сообщения; так к Морроу попал шифр, который использовался в переписке руководства компартии с партийными организациями на местах. Основу шифра составлял бланк американского денежного перевода, и его наличие у частного лица не могло вызвать никаких подозрений. Шифрованный текст представлял собой арифметические дроби, числители которых соответствовали номерам строк текста на обратной стороне бланка почтового перевода, а знаменатели — номерам букв в этих строках. При этом система шифрования напоминала так называемый «дробный» шифр русских революционеров, с которым они работали во времена правления российских императоров. Возможно, сама шифрсистема (но не принцип шифрования вообще!) была позаимствована у тех, кто давно и активно трудился на ниве «русского революционного движения». Как, впрочем, были позаимствованы и многие другие успешные, проверенные на практике методы ведения подпольной деятельности. К примеру, американские коммунисты применяли кодовое слово «дубок», означавшее укромное место, служившее почтовым ящиком. Это кодовое слово использовалось «русскими подпольщиками» еще до революции.
Напомню, что в 1919 г. в Нью-Йорке было открыто Советское бюро, сотрудники которого занимались не только тайной распродажей ценностей, вывозимых из разграбляемой их подельниками России, не только агитацией в пользу большевиков и первой в мире Страны Советов, но и ведением разведывательной работы против Соединенных Штатов. Не последнюю роль в этом процессе играл коммунист-масон М.М. Грузенберг, исполнявший роль и агитатора, и банкира, и первоклассного разведчика. Впоследствии, как вы помните, именно он — как заместитель директора ТАСС и главный редактор Совинформбюро — будет отвечать за полные несуразицы и оскорблений в адрес врага, полные мстительной лжи сводки с полей сражений Великой Отечественной войны (кто сомневается— просмотрите многотомник «Сообщения советского Информбюро», первый том которого вышел в Москве в 1944 году, когда победа советской стороны была уже предрешена).
Успех дела Грузенберга и его товарищей, работавших в первой половине XX века в Америке, зависел от сохранности получаемой и отправляемой информации. В письме В.И. Ленину от 20 августа 1920 года нарком иностранных дел Чичерин писал: «Иностранные правительства имеют более сложные шифры, чем употребляемые нами. Если ключ мы постоянно меняем, то сама система известна многим царским чиновникам и военным, в настоящее время находящимся в стане белогвардейцев за границей. Расшифровывание наших шифровок я считаю поэтому вполне допустимым». Потому закономерно, что 5 мая 1921 года постановлением Малого Совнаркома создается советская криптографическая служба в виде Специального отдела при ВЧК, начальником которой назначается член коллегии ВЧК Глеб Иванович Бокий.
В течение 20—30-х годов органы государственной безопасности неоднократно реорганизовывались, меняли структуру и название, а потому менялось и название отдела: с 5 мая 1921 г. по б февраля 1922 г. — 8-й спецотдел при ВЧК; с 6 февраля 1922 г. по 2 ноября 1923 г. — Спецотдел при ГПУ; со 2 ноября 1923 г. по 10 июля 1934 г. — Спецотдел при ОГПУ; с 10 июля 1934 г. по 25 декабря 1936 г. — Спецотдел при ГУГБ НКВД СССР; с 25 декабря 1936 г. по 9 июня 1938 г. — 9-й отдел при ГУГБ НКВД СССР. Но, несмотря на все реорганизации и в отличие от других подразделений, Спецотдел всегда пользовался автономией, подчиняясь непосредственно Политбюро, минуя руководство ведомства, при котором отдел находился. По сути, служба Бокия оставалась практически неподконтрольной.
Спецотдел размещался не только на Малой Лубянке, но и в помещении Народного комиссариата иностранных дел (на Кузнецком мосту, 21), где занимал два верхних этажа. Историки считают, что задачами отдела «являлись масштабная радио-и радиотехническая разведка, дешифровка телеграмм, разработка шифров, радиоперехват, пеленгация и выявление вражеских шпионских передатчиков на территории СССР. Пеленгаторная сеть камуфлировалась на крышах многих государственных учреждений, и таким образом осуществлялось слежение за радиоэфиром Москвы. В сфере внимания Спецотдела находились не только автономные неофициальные передатчики, но и передающие устройства посольств и иностранных миссий. В них устанавливалась подслушивающая аппаратура и отслеживались телефонные разговоры. Отделу непосредственно подчинялись и все шифроотделы посольств и представительств СССР за рубежом». Добавлю, что в наличии у Спецотдела Бокия были и собственные радиостанции, причем наиболее эффективной считалась располагавшаяся в Кучино. Секретный специальный отдел также вел контроль за деятельностью наркомата связи.
В начале 20-х годов отдел включал шесть, затем семь отделений; «собственно криптографические задачи решали только три из них: 2-е, 3-е и 4-е». Сотрудники 2-го отделения под началом Тихомирова занимались «теоретической разработкой вопросов криптографии, выработкой шифров и кодов для ВЧК-ОГПУ и других учреждений страны». Перед 3-м отделением стояла задача «ведения шифрработы и руководства этой работой в ВЧК». Состояло оно вначале всего из трех человек, руководил отделением старый большевик, бывший латышский стрелок Федор Иванович Эйхманс (1897–1938), одновременно являвшийся заместителем начальника Спецотдела. Эйхманс организовывал шифросвязь с заграничными представительствами СССР, направлял, координировал их работу. Наверняка он курировал работу и сотрудников советской торговой корпорации «Амторг», которая в 1924 г. учредила свои представительства в Нью-Йорке, превратившись в советско-американскую внешнеторговую фирму. К примеру, результатом деятельности «Амторга» стал весомый контракт на поставку военных самолетов в СССР на общую сумму 770 000долларов. Советское правительство подписало важное для страны постановление о приобретении в самолетостроительной фирме Северского («Северский Аэро К°») созданных конструктором Картвели нескольких типов перспективных истребителей, которые параллельно принимались на вооружение и в самих США. В результате соглашения советские специалисты наводнили завод «Северский Аэро К°» и не уезжали несколько лет, пока досконально не ознакомились со всеми идеями, на которые был богат талантливый инженер-техник, бывший русский невозвращенец, бывший командующий истребительной авиацией Балтийского флота Прокофьев-Северский. Он сумел бежать из оккупированной большевиками страны вместе с Кокряцким, который после Октябрьского переворота 1917-го некоторое время состоял на службе у большевиков в качестве военспеца, но через полгода бежал в Америку с полученным от В.И. Ленина мандатом. А когда на горизонте замаячили спецы из «Амторга», этот самый Кокряцкий активно способствовал получению контракта на поставку самолетов фирмы его коллеги Северского. Известно, что в 30-е годы СССР в соответствии с планами товарища Сталина занимался усиленной закупкой новых технологий по всему миру, в первую очередь в США, Германии, Италии. Как дополнительный штрих: в 1938 году Кокряцкий переходит на службу к знаменитому русскому авиаконструктору-иммигранту Игорю Сикорскому, прославившемуся созданием вертолетов; но в то время авиаконструктор был занят проектированием трансокеанских пассажирских летающих лодок и не отказывался сотрудничать с Советами.
Сотрудникам «Амторга» кроме прочего было поручено ведение разведывательной работы против США. Вся переписка «Амторга» была зашифрована; применявшаяся шифрсистема считалась весьма надежной и длительное время скрывала все секреты советской агентуры от американских контрразведывательных служб.
В 1930 году председатель комитета конгресса, занимавшегося расследованием подрывной коммунистической деятельности в США, Гамильтон Фиш распорядился передать в военно-морское ведомство более 3000 перехваченных шифротелеграмм «Амторга». Дешифровальщики, получившие материалы для криптоанализа, вскоре сообщили, «что шифр, используемый «Амторгом», является очень сложным» и «для его вскрытия их собственных знаний недостаточно». Тогда Фиш передал криптограммы в военное министерство. А еще через два года Гамильтон Фиш на очередном заседании конгресса озвучил следующее: «За период от 6 до 12 месяцев ни один специалист не смог прочитать ни слова из этих шифртелеграмм, хотя они заверяли меня, что легко вскроют шифр».
Аналогичной работой — «открытием иностранных и антисоветских шифров и кодов и дешифровкой документов» — в Спецотделе занимались сотрудники 4-го отделения. Их было восемь человек во главе с начальником Гусевым, который одновременно выполнял обязанности помощника начальника Спецотдела.
Когда речь идет о талантливых криптографах, привлекаемых для работы Бокием, историки неизменно приводят слова Л. Разгона, свидетельствующего: «Бокий подбирал людей самых разных и самых странных. Как он подбирал криптографов? Это ведь способность, данная от Бога. Он специально искал таких людей. Была у него странная пожилая дама, которая время от времени появлялась в отделе. Я также помню старого сотрудника Охранки статского советника (в чине полковника), который еще в Петербурге, сидя на Шпалерной, расшифровал тайную переписку Ленина. В отделе работал и изобретатель-химик Евгений Гопиус. В то время самым трудным в шифровальном деле считалось уничтожение шифровальных книг. Это были толстые фолианты, и нужно было сделать так, чтобы в случае провала или других непредвиденных обстоятельств подобные документы не достались врагу. Например, морские шифровальные книги имели свинцовый переплет, и в момент опасности военный радист должен был бросить их за борт. Но что было делать тем, кто находился вдали от океана и не мог оперативно уничтожить опасный документ? Гопиус же придумал специальную бумагу, и стоило только поднести к ней в ответственный момент горящую папиросу, как толстая шифровальная книга превращалась через секунду в горку пепла. Да, Бокий был очень самостоятельный и информированный человек, хотя он и не занимался тем, чем занималась иноразведка. К работе других отделов ОГПУ он относился с пренебрежением и называл их сотрудников «липачами».
Согласно официальным сведениям, остальные отделения бокиевского Спецотдела выполняли следующие задачи: 1-е отделение — «наблюдение за всеми государственными учреждениями, партийными и общественными организациями по сохранению государственной тайны»; 5-е отделение — «перехват шифровок иностранных государств; радиоконтроль и выявление нелегальных и шпионских радиоустановок; подготовка радиоразведчиков»; 6-е отделение— «изготовлениє конспиративных документов»; 7-е отделение — «химическое исследование документов и веществ, разработка рецептов; экспертиза почерков, фотографирование документов». И здесь явная нестыковка; ведь пока одни историки всерьез утверждают, что 7-е отделение курировало вышеперечисленные направления (экспертизу почерков, химическое исследование и проч.), другие упоминают, что 7-е отделение под руководством Гопиуса занималось куда как более любопытными вещами: от оккультных наук до «снежного человека». К этому загадочному 7-му отделению мы вскоре вернемся.
В работе Спецотдела принимали зачастую вынужденное участие выдающиеся русские ученые из «бывших», причем одни из них трудись в секретных институтах и лабораториях, другие — в местах не столь отдаленных, но более суровых.
В 1979 году в США была издана книга М. Розанова «Соловецкий концлагерь в монастыре. 1922–1939. Факты— Домыслы — «Параши». Обзор воспоминаний соловчан соловчанами». Там можно найти потрясающие по своей жути сведения о годах становления под руководством большевиков и коммунистов «самой справедливой на земле» советской власти. Среди множества воспоминаний, размещенных в изданном в 2 книгах и 8 частях труде, можно встретить разные; к примеру, вот это: «ГПУ вынуждено было, запрятав в Соловки всякую профессуру и специалистов, по разным соображениям, по возможности, использовать их с максимальной выгодой. Кремлевских башен; стен и соборов они бы не построили со своими надсмотрщиками. Их возвели «темные» монахи; трудившиеся вместе с приписными к монастырю поморами и карелами».
Со времен Гражданской войны Глеб Бокий был одним из организаторов системы исправительно-трудовых учреждений. Как член коллегии ВЧК-НКВД он много лет возглавлял комиссию по инспектированию лагерей, в том числе Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН). К этой работе были привлечены руководители и часть ведущих сотрудников Спецотдела. С 1922 по 1928 год на Соловках работал заместитель начальника Спецотдела Ф.И. Эйхманс, ведая находившимся там лагерем. Два года руководил лагерем на Колыме помощник Бокия, начальник армейской дешифровальной службы П.Х. Харкевич. Другие сотрудники тоже в разное время работали с заключенными лагерей. Концлагеря, созданные волей В.И. Ленина в 1918 году, являлись как Меккой научных кадров, так и прекрасным плацдармом для «научных» опытов. И эту возможность Глеб Иванович не упустил.
В ОГПУ Управление исправительно-трудовых лагерей официально было создано 25 апреля 1930 года (начальник Ф.И. Эйхманс, с 16 июня 1930 года— Л.И. Коган). Бокий же, как утверждают, был автором идеи создания концентрационного лагеря на Соловках и первым его куратором. В последний раз на Соловках он был в 1929 году вместе с Максимом Горьким. Буревестник революции, познакомившись с обаятельным Глебом Ивановичем, признается в своей страстной симпатии — почти любви — к этому уникальному человеку. К слову, вожделенную симпатию к другой неординарной личности— Адольфу Гитлеру— проявит знаменитый творец — художник Сальвадор Дали. Странно, но великие палачи часто бывают обожаемы талантливыми творцами, впечатленными гением жесточайшего зла…
Всякая профессура и специалисты, запрятанные в Соловки, — лишь верхушка айсберга украденной Русской науки. Те же из ученых, кто трудился в секретных лабораториях Бокия, не только принимали участие в суперпроектах, проводя самые чудовищные и самые изощренные эксперименты, в том числе и на людях, но участвовали в научных экспедициях и даже… зарубежных конференциях и симпозиумах. Правда, не только под вымышленными именами, но и имея совершенно иную, отличную от своей природной, внешность.http://www.e-reading.club/chapter.php/1003978/6/Greyg_Oleg_-_Ot_NKVD_do_Anenerbe_ili_Magiya_pechatey_Zvezdy_i_Svastiki.html
Tags: о прошлом, спецслужбы, тайны
Subscribe
promo vitkvv2017 сентябрь 4, 2017 09:35 2
Buy for 10 tokens
Борис Островский Дэвид Мей и Джозеф Монаган (университет Монах, Австралия) высказали предположение, что «пузыри метана, поднимающиеся с морского дна, могут топить корабли. Именно этим природным явлением и могут объясняться загадочные пропажи некоторых кораблей». Касательно…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments