vitkvv2017 (vitkvv2017) wrote,
vitkvv2017
vitkvv2017

Аксель Ферсен и Мария-Антуанетта – благородное сердце

                   Аксель Ферсен                                                                                                         Вечером 16 мая 1770 г., в Версале, двое детей, девочка четырнадцати и толстячок пятнадцати лет, лежали в постели за тяжелыми занавесями. Месье дофин и мадам дофина – будущий Луи XVI и будущая королева Мария-Антуанетта – были уложены в постель в соответствии с дворцовыми правилами.
Луи XV принял рубашку своего внука, а графиня де Шартр, которая станет в один прекрасный день гражданкой «Эгалите» (Равенство), помогла зардевшейся девушке снять ее рубашку. Внезапно занавеси вокруг королевского ложа были раздвинуты, как требовали правила церемониала, и молодые супруги предстали перед всем двором. Придворные приветствовали их низким поклоном.
Наконец они остались одни. Луи-Август едва взглянул на юную блондинку, бледную как полотно… и громко захрапел.
За королевской трапезой Луи-Август так много ел, что дед зашептал ему на ухо:
– Молодому супругу не следует так наедаться на ночь.
Дофин в ответ засмеялся:
– Почему, я, наоборот, лучше сплю, когда сытно поем.
И он действительно прекрасно спал все ночи, к недоумению супруги. В своем личном дневнике он записал: «Опять ничего». Это «ничего» продолжалось семь лет. Молодая принцесса не нашла ничего лучшего, как погрузиться в вихрь удовольствий и развлечений, правда, сохраняя верность супругу.
В воскресенье, 30 января 1774 г., около полуночи, она возвратилась с бала в Опере. Больше всего ей нравились эти балы – можно было не соблюдать этикет, скрывшись под маской, и веселиться от души. В толпе она заметила молодого иностранца, которого ей представили несколько недель назад.
Она уже встречала его на «балах по понедельникам». Ах, эти карнавалы! Мария подошла к нему и долго разговаривала, он так и не узнал ее. Молодой человек был высок, красив, любезен и не обладал манерами «куртуазного ловеласа». Они беседовали, смеялись, пока Марию-Антуанетту не стали узнавать окружающие, и ей пришлось исчезнуть.
Молодой иностранец, привлекший внимание Марии-Антуанетты, был сыном знатного шведского дворянина и путешествовал по Европе в целях повышения образования. Он был старше дофины только на два месяца, и его звали Аксель Ферсен. Она ему показалась красивой, он ей – привлекательным и только.
Они вновь увиделись через четыре года. Королева узнала его, как только он вошел в салон.
– А, вот и мой старый знакомый!
Аксель увидел Марию-Антуанетту другими глазами. Перед ним была не девочка, а красивая женщина. Луи XVI наконец согласился на операцию, которая прошла успешно, и он стал полноценным супругом – королева ждала первого ребенка. Ее красота расцвела, и Мария-Антуанетта, бесспорно, была самой красивой женщиной двора. Королеве нравилось, когда ей об этом говорили.
Молодую королеву окружали светские щеголи, ветреники, забавные остряки и сплетники. Может, поэтому ее привлекла спокойная грация и достоинство красивого шведа. Однажды она попросила его показать ей военную форму шведского драгуна. Молодой человек подчинился и был принят по этому поводу в личных апартаментах королевы. Как рассказывал один из участников этого приема, королева очень внимательно рассматривала голубой камзол, поверх которого одевалась белая туника, замшевые лосины, черный кивер с желто-голубым султаном. Она разглядывала и восхищалась. Может, Мария-Антуанетта еще и не любила его, но проявляла явный интерес. Что до Акселя, то он был влюблен, и так сильно, что предпочел сбежать, записавшись в экспедицию в Америку.
Окружение королевы, привыкшее к легким нравам придворной жизни, было удивлено:
– Как, месье, вы уезжаете, не насладившись вполне своей победой?
– Я не одерживал никаких побед и никого не бросаю, – возмущался честный юноша, – я уезжаю, не совершив ничего, о чем бы сожалел впоследствии.
Только узнав о его возможном отъезде, Мария-Антуанетта поняла, что имеет «склонность» к этому молодому человеку. И когда он явился просить отставки, она не могла отвести от него полных слез глаз.
Но отъезд не состоялся. После длительного ожидания погоды в Гавре экспедиция была отменена, и Ферсен был вынужден вернуться в Версаль. Хотя он и не просил никакого места, благодаря хлопотам королевы он был назначен полковником на замену в королевский полк. В окружении королевы было много завистливых людей, и они стали находить его поведение «менее сдержанным», а Аксель написал отцу:
– Ее доброта ко мне и назначение полковником задели всех молодых придворных.
Когда королева приезжала в Трианон, она приглашала Акселя на камерные вечера. В один из таких вечеров королева спела куплеты, которые будут использованы в опере «Дидона», в них говорилось, что «его присутствие при дворе вдохновляет ее».
Двадцать шесть лет спустя, после посещения представления «Дидоны» в Стокгольмской опере, Аксель напишет:
– Сколько воспоминаний и сожалений о потерянном счастье нахлынуло на меня на этом спектакле!
Чтобы более не компрометировать королеву своим присутствием, Аксель вновь стал хлопотать о своей отправке в Америку. В марте 1780 г.он был назначен помощником к генералу де Рошамбо и отправился в Брест, а оттуда отплыл в Америку на корабле «Язон», оснащенном шестьюдесятью четырьмя пушками. Они вновь встретились только через три года.
Однажды королева музицировала на арфе в «золотом салоне». Постучали в дверь и доложили о посетителе. Вошел Аксель Ферсен. Он очень изменился за эти годы. Уезжал в Америку «красивым, как ангел», теперь же постарел на десять лет. Мария-Антуанетта прервала игру и протянула ему руку для поцелуя. Аксель был очарован ее красотой: все, кто видел королеву, восхищались ее стройной фигурой, плавной походкой и в особенности ее ослепительной кожей, столь белой, столь прозрачной и нежной, что рисовавшая ее портрет художница мадам Биже-Лебрен жаловалась, что не может передать этот цвет.
Мария-Антуанетта, казалось, вновь обрела свою «склонность». Что было между ними? Аксель признавался в письме к сестре, что «королева любит его по-настоящему», и он любит ее всей душой и чувствует ужасную неловкость, оставаясь с ней наедине.
На следующий год он приехал в Версаль вместе с королем Швеции, который путешествовал под именем графа де Гада. Они пробыли при дворе шесть недель. Мария-Антуанетта была счастлива. Когда она смотрела на Акселя, ее лицо начинало светиться. «Склонность» превращалась в страсть. Но за праздниками и балами Мария-Антуанетта не забывала, что Аксель беден, и старалась устроить его дела. И перед отъездом в Швецию Аксель получил в подарок патент на Королевский шведский полк и двадцать тысяч ливров ренты, как будущий командир полка.
С дороги он писал множество писем таинственной Жозефине, которой была королева Франции.
В последние годы перед мучительной смертью Марии-Антуанетты на эшафоте им редко удавалось встретиться. Шведский полк квартировал в Валансьене, потом Аксель вернулся в Швецию, чтобы участвовать в войне против России.
Однажды Луи XVI вернулся с охоты сильно расстроенный. На расспросы королевы он ответил, что ему передали письма, полные ужасных обвинений в адрес Акселя и Марии-Антуанетты.
– Они хотят отнять у нас единственного друга, на которого мы могли рассчитывать в трудную минуту, – вздыхала королева и предложила королю не принимать больше шведа по его возвращении во Францию.
Король воспротивился, и Аксель Ферсен, вернувшись во Францию, приезжал три или четыре раза верхом в Трианон и беседовал с Марией-Антуанеттой, прогуливаясь по парку по нескольку минут. Это все, что она могла себе позволить днем, обязанности королевы и осторожность большего не позволяли.
Только ночью они могли встретиться наедине. В те две ужасные ночи в октябре 1789 г., когда взбунтовавшиеся парижане осаждали Версаль, он не покинул ту, кто составляла счастье всей его жизни. Провел ли он их в покоях королевы? Утверждают, что – да! Когда королевская семья переехала в Тюильри, он мог проникать во дворец через потайную неохраняемую дверь. Двадцать седьмого декабря Аксель пишет своей сестре: «Наконец-то я провел целый день с ней, представь мое счастье!»
Позднее, десятого апреля, когда уже звучали глухие раскаты революции, он написал: «Я бываю счастлив, только когда мне удается увидеться наедине с моим “другом”, этой бедной женщиной, которой угрожает смерть; это ангел обладает смелостью, выдержкой и хрупкостью. Мы никогда не любили друг друга столь сильно».
С какой страстью и самоотверженностью пытался он спасти от смерти ту, в ком была вся его жизнь! Акселю было поручено осуществить план побега, который окончился столь трагически в Варенне.
По плану, который он столь скрупулезно подготовил, королевские дети должны были первыми покинуть дворец.
Вечером 20 июня 1791 г. Мария-Антуанетта разбудила детей и фрейлину. Ей удалось, не привлекая внимания национальных гвардейцев, вывести их во двор. Аксель их уже ждал, переодевшись кучером. Прячась в тени карет придворных, прибывших, чтобы присутствовать на церемонии отхода ко сну короля, беглецам удалось добраться до кареты, купленной по случаю Ферсеном. Мадам де Турзелль и дети сели в карету. Аксель взобрался на место возницы, широким жестом хлестнул лошадей и медленно вывел карету со двора. Королева с тревогой смотрела им вслед. Покружив по кварталу, карета должна была ждать остальных беглецов на углу улицы Эшель. Чуть позже король и королева без помех вышли из дворца. До заставы Сен-Мартен они добрались в час тридцать ночи, здесь их ждала знаменитая «берлина», тяжелая дорожная карета. Ферсен ловко управлял каретой с железными колесами, и через час они уже были на почтовой станции Бонди. Аксель слез с места возницы, ибо король был категорически против, чтобы офицер ехал с ними дальше.
Может быть, он считал для себя невозможным находиться под защитой того, кого считали любовником его жены. Королева еле сдержала слезы, когда Аксель открыл дверцу кареты и поклонился ей:
– Прощайте, мадам Корф!
Это было имя, под которым бежала королевская чета.
Быстро поменяли лошадей, и вот уже Аксель глядит вслед удаляющейся карете, грохот железных колес замирает в ночи. Ферсен смотрит на часы – беглецы отстают на два часа от намеченного графика действий.
Только 23 июня, прибыв в Арлон, Ферсен узнал о катастрофе, о том, что король был узнан и возвращен с королевой в Париж. «Все потеряно, – пишет он своему отцу, – я в отчаянии!»
Мария-Антуанетта знала, как жестоко будет страдать любящий ее человек, находясь вдали от нее. В ту ужасную ночь в Варенне, когда 10 000 крестьян осаждали бакалейную лавку, где умирала старая монархия, она все спрашивала:
– Как вы думаете, месье Ферсену удалось спастись?
Едва вернувшись в Тюильри, 29 июня, королева написала ему: «Я еще существую. Как я о вас волновалась и как сожалею о тех страданиях, что вы перенесли, не имея о нас никаких сведений. С нас не сводят глаз ни днем, ни ночью, но мне это все равно. Прощайте. Я не могу больше писать…»
Почти не сохранилось писем королевы к Ферсену, большинство было уничтожено. Одно из чудом сохранившихся свидетельствует о горячих чувствах Марии-Антуанетты к «дорогому Риньону», как она называла Ферсена: «Я хочу сказать, что люблю вас и только об этом и думаю… Сообщите мне, кому я могу пересылать письма для вас, ибо не могу жить без них. Прощайте, самый любимый и самый любящий из людей. Я вас обнимаю от всего сердца».
Несчастная женщина тем более не находила себе места, потому что месяцами не имела никаких вестей от Ферсена. Она просит их общего знакомого: «Если будете ему писать, скажите, что ни расстояния, ни страны не могут разлучить сердца; я убеждаюсь в этом каждый день».
Отчаянное положение усилило ее чувства. Она отправляет тому же знакомому два кольца. На внешней стороне каждого были выгравированы три лилии, на внутренней стороне – надпись: «Трус, кто их бросит». Она писала: «То кольцо, что завернуто в бумагу для него, пусть сохранит его, оно как раз его размера, я носила его на руке два дня, прежде чем отправить. Сообщите ему, что это от меня. Я не знаю, где он, это ужасное мученье не иметь никаких известий и даже не знать, где находятся любимые нами люди».
Аксель не покинул Марию-Антуанетту. Он развил бурную деятельность, отправился в Вену, потом по всей Европе собирая коалицию для освобождения пленников Тюильри. Ему это не удалось – слишком разные интересы столкнулись. Тогда он готовит новый побег и, чтобы получить согласие на этот план, решается сам приехать в Париж. Он приехал – 13 февраля 1792 г. Это было безумие. Он – иностранец, раньше был отдан приказ об его аресте, но он рисковал своей жизнью для того, чтобы вырвать Марию-Антуанетту у ее жестокой судьбы. С поддельными документами, под видом курьера, он пробрался в Париж. Никем не замеченный, он проникает во дворец через знакомую ему потайную дверь и не покидает покоев королевы до вечера следующего дня. «К счастью, она живет все в тех же комнатах», – пишет он в своем дневнике.
В шесть часов вечера Ферсен встречается с королем. Почему эта задержка на целые сутки? Скрыла ли королева от мужа присутствие Акселя, чтобы побыть с ним наедине?
Король отказался от побега, не желая повторять историю, случившуюся в Варенне. «Действительно, много раз обещав остаться, он стал щепетилен и отказался бежать, так как он честный человек», – писал Аксель. В девять тридцать Аксель покидает Марию-Антуанетту и незаметно выскальзывает из Тюильри.
Он больше никогда не увидит Марию-Антуанетту. Никогда!
Не в силах помочь, Аксель отправился в Брюссель и оттуда проследил ее путь в бездну. Надо перечесть письма королевы, полные криков отчаяния, чтобы понять страдания Акселя. Дворец Тюильри превратился в обломки корабля, разбитого революционной бурей. Мария-Антуанетта жила там в тоске и тревоге, прислушиваясь к зловещему шуму за стенами замка, желая иногда мгновенной смерти, чтобы прекратить эту пытку ожидания конца. «Я еще жива, но это просто чудо», – пишет она 20 июня.
23 июня: «Ваш друг в огромной опасности…»
26 июня: «Сообщите всем, кто близок королю, чтобы они поостереглись, времени почти нет…»
3 июля: «Наше положение ужасно. Сможем ли мы вновь увидеться в спокойной обстановке?»
24 июля: «Жизнь короля и королевы в огромной опасности, толпа убийц у стен дворца растет с каждым часом…»
Больше она не писала, или не смогла отправить письма, или их перехватили. Через пятнадцать дней парижский люд захватил дворец, и Мария-Антуанетта была заточена в башне Тампля. Аксель только по газетам мог следить за ее соскальзыванием в пропасть. «Я себя упрекаю за то, что дышу, – писал он сестре, – когда я думаю, что она заточена в этой ужасной тюрьме, у меня разрывается сердце».
Знал ли он о том, что шевалье де Ружвиль, последний возлюбленный королевы, попытался устроить ей побег и даже вывел ее во двор тюрьмы, но тут подкупленные им стражники передумали и задержали ее. Четырнадцатого октября, накануне начала суда над королевой, Аксель писал в своем дневнике: «Хотя нет никаких доказательств вины этой несчастной принцессы, этим злодеям нечем кичиться, они осуждают на основании расплывчатых заявлений и по подозрению. Нет… не будем обольщаться! Покоримся воле небес, ее гибель предрешена».
В этот вечер в опере играли «Армиду» Глюка. Сколько раз в замке Трианон пела эту арию Мария-Антуанетта, аккомпанируя себе на клавесине:
– Ах, если б мне была дарована свобода!
Узнав о казни, Ферсен был в отчаянии. Через четыре месяца он получил печатку, сделанную для него Марией-Антуанеттой. На ней был изображен летящий голубь, а сверху надпись: «Все пути ведут меня к тебе».
Пройдет семнадцать лет, а он все будет вспоминать о ней, все семнадцать лет до дня 20 июня 1810 г., когда он будет растерзан толпой в Стокгольме. Как лидер шведской аристократии, он был обвинен в причастности к гибели юного принца-наследника. Целый час озверевшая толпа жестоко его избивала, ему оторвали уши, превратили лицо в кровавое месиво. «Все пути ведут к тебе…» Чтобы воссоединиться с возлюбленной королевой на небе, он принял еще более мученическую смерть, чем она.
Tags: история, франция
Subscribe
promo vitkvv2017 september 4, 2017 09:35 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Борис Островский Дэвид Мей и Джозеф Монаган (университет Монах, Австралия) высказали предположение, что «пузыри метана, поднимающиеся с морского дна, могут топить корабли. Именно этим природным явлением и могут объясняться загадочные пропажи некоторых кораблей». Касательно…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments