vitkvv2017 (vitkvv2017) wrote,
vitkvv2017
vitkvv2017

БИЗНЕС НА ПРЕСТУПЛЕНИИ

                              Еще в июне 1972 года в ФРГ «засекли» фальшивые банкноты достоинством в 1000 марок. Это были совершенно необычные деньги: их кто-то рисовал на самой обычной бумаге. Но как рисовал! Даже банковские специалисты с трудом обнаружили в этом листе обычной бумаги подделку. Яркие, сочные краски, абсолютно точно совпадающие с градацией цветов на настоящей банкноте, безукоризненная «сетка», составляющая фон банкноты.
Представитель полиции заявил журналистам, что человек, создавший эти необычные банкноты, обладает уникальными способностями. «Это редкий талант. В последний раз нам удалось столкнуться с подобным феноменом пятнадцать лет тому назад». Иными словами, нет-нет да появляются потомки Нинджера.
Но эта история является небольшим предисловием к рассказу о том, как гибнут талантливые люди, пытаясь ухватиться за последнюю соломинку…
…В хмурый декабрьский день 1964 года в кабинете директора Французского национального центра по борьбе с фальшивомонетчиками зазвонил белый телефон. Господин Эмиль Бенаму в эту минуту с мрачным видом стоял около окна и рассеянно барабанил по стеклу. Буквально несколько минут тому назад он положил трубку другого, красного, телефона, встал из-за стола и, подойдя к окну, посмотрел на улицу. Шел густой мокрый снег. Он быстро таял, и из-под колес автомашин разлетались в разные стороны грязные брызги. Секретарша Франсуаза, уже не очень молодая женщина, много лет работавшая с господином Бенаму, открыла, было, дверь, чтобы положить папку с документами, но передумала. Она знала: если директор стоит около окна и барабанит пальцами по стеклу, значит, его лучше не тревожить.
И действительно, недавно у него состоялся крайне неприятный разговор с министром внутренних дел. Финансовые органы продолжают обнаруживать отлично сделанные фальшивые денежные знаки. Это длится давно — лет 12. За это время сменились три министра. И каждый из них тактично ждал, когда господину Бенаму удастся сдержать свое обещание разоблачить фальшивомонетчиков. И, не дождавшись, все трое оказались за бортом после очередной министерской перетряски. Только последний, четвертый, уже с первых дней своего пребывания в правительстве довольно бестактно сказал директору:
— Я не могу ждать, пока вы раскачаетесь. Вот уже сколько лет, господин Бенаму, вы все обещаете, обещаете… Передо мной папка, первый документ здесь появился 12 лет тому назад. Это было ваше донесение о том, что обнаружены фальшивки. И с тех пор здесь появилось уже 9 донесений, подписанных вами. А воз и ныне там, как говорится. Я не буду таким терпеливым, как мои предшественники. Учтите это.
И вот сегодня, когда зазвонил красный телефон, господин Бенаму вновь выслушал крайне неприятные слова в свой адрес. «Нет, надо уходить», — подумал директор и, заложив руки за спину, принялся шагать по комнате — от сейфа, стоящего в углу, до окна. Он ходил до тех пор, пока не услышал визг автомобильных тормозов. Подошел к окну и остановился, глядя вниз, на улицу. Именно в эту минуту зазвонил белый телефон. Это оперативный аппарат, и директор, не мешкая, снял трубку. То, что он услышал, поразило его, как гром в ясную погоду:
— Господин директор! Только что Брассэ доложил, что он и Груаз засекли наконец человека, который в банке обменял франки на ценные бумаги. Все франки фальшивые. Более того, они абсолютно новые, прямо-таки из-под станка. Видимо, этот человек спешил, так как такие новые, совершенно «теплые» подделки нам ранее не попадались. Брассэ и Груаз пошли за этим человеком. Как только от них поступит следующее донесение, я немедленно вам доложу.
Это звонил его помощник, Жорж ле Руа. Бенаму никак не мог понять, каким образом этот простой парень, сын провинциального столяра, ухитрился получить дворянскую фамилию. Да еще Руа.
Но не в этом дело. Главное, что паника, длившаяся 12 лет, закончилась. Теперь осталось самое простое — выследить этого человека, установить, кто он, где живет, найти его сообщников и захлопнуть западню.
Директор позвонил в полицию: аресты, обыски и прочие формальности — это их дело. Затем он снял трубку красного телефона и, услышав хриплый голос министра, спокойно, без всяких восторгов, как о чем-то обычном, будничном, сообщил, что его люди вышли на одного из участников банды фальшивомонетчиков, которая «давно портила всем нам кровь». Министр высказал сомнение в обоснованности оптимизма Бенаму, но на всякий случай поздравил его. «Что за человек, — подумал директор после того, как министр угрюмо буркнул на прощание. — Сухарь какой-то, честное слово».
Опять зазвонил белый телефон.
— Господин директор! — звонил Брассэ. — Подозрительный человек, обменявший фальшивые франки, скрылся в особняке на улице Гренель. За домом установлено усиленное наблюдение. Особняк принадлежит Чеславу Боярски. Кто хозяин дома и что за человек, который скрылся в нем, мы сейчас выясняем. Может быть, это одно и то же лицо…
Нет, это был не Чеслав Боярски. Хозяин находился дома и не знал, что его особняк попал под усиленное наблюдение. Но если бы ему об этом стало известно, первое, что он воскликнул бы в сердцах, было: «Я же предупреждал его! Предупреждал!!! Но что можно сделать с человеческой алчностью?»
Впрочем, все это будет потом, а пока нам предстоит оставить Боярски, еще пребывающего в неведении о том, какой смертельный удар нанес ему дальний родственник, от которого он долго скрывал источник своего материального благополучия, и перелистать назад страницы истории.
Так случилось, что Чеслав Боярски — молодой инженер-строитель из красивого польского города Ченстохова — оказался в немецком плену. Несколько концлагерей, а затем — неожиданный переезд во Францию, где ему и группе других военнопленных, имевших специальность строителя, предстояло работать по расширению и укреплению гитлеровских оборонительных сооружений на берегу Ла-Манша. По дороге их эшелон разбомбила американская авиация — это было как раз в дни открытия второго фронта. Чеслав с двумя товарищами-чехами сумел скрыться, покинуть зону боев и после вступления союзников в Париж пробраться туда. Товарищи из Чехословакии поспешили вскоре к себе на родину и присоединились к партизанам, а Чеслав…
Война кончилась, он продолжал жить в Париже. Женился, жена работала, а он все пытался устроиться в какую-нибудь строительную фирму. Строители были нужны, но только такие, которые умели хотя бы как-то объясняться по-французски. А Боярски был крайне неспособным к изучению языков. Ему бы вернуться в Польшу, в родной Ченстохов, — вот где знания инженера-строителя пригодились бы: родина Чеслава Боярски вставала из руин. Люди недоедали, недосыпали, но, воодушевленные патриотическими чувствами, они строили новую Польшу.
Чеслав же решил попытать счастье здесь, на чужбине. И потерпел полное поражение. Когда жена заболела и все заработанные ею деньги (а их было совсем мало) ушли на врачей и лекарство, Чеслав понял, что осталось совсем немного и он достигнет дна. Из него не получился ни сапожник, ни певец, ни чертежник, ни изобретатель. Все эти профессии он безуспешно перепробовал. Его окружала стена полного безразличия и презрения. Нищета, голод.
Но Чеслав Боярски был способным человеком. К тому же он обладал терпением, целеустремленностью и поразительным упорством. В сочетании с неожиданно открывшимися качествами художника-копииста и химика Боярски был готов к тому, чтобы идти к благополучию прямым путем, минуя промежуточную стадию — работу. И он решил стать фальшивомонетчиком.
Надо прямо сказать: решение это было принято им не сразу. Потом, на суде, он скажет: «Я — порядочный человек Он очень долго колебался. Но, как говорится, голод не тетка, И Чеслав в конце концов решился.
Вначале он сутками самым тщательным образом, помощью мощной лупы изучал банкноты, которые избрал для «освоения». Временами казалось, что он поставил перед собой невыполнимую задачу. Вглядываясь в чудовищно сложную сеть переплетающихся тончайших разноцветных линий, Боярски чувствовал, что у него кружится голова. ОН объяснял это свое состояние недоеданием, старательна отгоняя мысль о тщетности всей затеи. В особенности он был поражен сложностью рисунков, изображающих на деньгах Мольера и Гюго. Но Боярски был упорным человеком. Изучив банкноты, он взялся за освоение всех производственных процессов по изготовлению бумаги. С этой целью он с трудом устроился работать на бумажную фабрику. В конце концов, в домашних условиях Боярски сумел создать бумагу именно такую, какую используют при печатании франков.
Вспомним, сколько трудов было положено гитлеровцами на изготовление бумаги для фальшивых фунтов стерлингов, сколько ученых, инженеров различных специальностей было привлечено для этого. И сколько времени ушло, пока удалось найти секрет бумаги и наладить ее производство. А в этом случае трудился один человек.
Около года ушло на изготовление клише. Впоследствии, уже в ходе судебного разбирательства, эксперты будут рассматривать это клише и молча качать головой: как человек смог в кустарных условиях создать такое? Но самое сложное препятствие оказалось там, где его никто не ждал, — краски. Добиться тонкого, незаметного перехода голубых линий в синие, а светло-коричневых в темно-коричневые было необычайно трудно. Боярски изобрел, построил и в конце концов довел до совершенства ряд миниатюрных приборов, с помощью которых он несколько механизировал процесс печатания. Но все равно он год и семь месяцев работал ежедневно по 10–12 часов в сутки, без всяких выходных и при крайне скудном рационе питания.
Когда, наконец, он получил свою первую «продукцию», ее нельзя было пускать в оборот: деньги выглядели слишком новыми. Пришлось разрабатывать особую методику «старения» денег. Впоследствии многочисленным экспертам удалось воссоздать 14 фаз его деятельности, чтобы шаг за шагом выявить весь процесс. Он один научился блестяще справляться с работой, которая в обычных условиях требовала усилий шести специалистов очень высокой квалификации.
Почти два года непрерывного изнурительного труда позволили Боярски и его жене сесть в декабре 1949 года за рождественский стол с традиционной индейкой. Изможденный «маэстро» тупо глядел на сверкающую аппетитной корочкой тушку и автоматически думал о том, как, с помощью каких красок можно получить на бумаге цвет поджаристой корочки индейки…
С тех пор он год за годом, не разгибая спины, «копал яму» французскому министерству финансов. Боярски понимал, что от качества работы зависит благополучие его семьи и даже его жизнь.
Это был тот редкий случай, когда без всякой подсказки или напоминания человек из кожи вон лез для того, чтобы добиться безупречного качества своей продукции.
Каждое утро жена покупала все парижские газеты и одну польскую. Она тщательно их просматривала: нет ли сообщения о появлении фальшивых франков. Но все было тихо. По вечерам усталый Боярски брал в руки «Жиче Варшавы» и читал вслух. Он потом признался, что боялся забыть родной язык. Из газеты он узнавал, как встает из руин его бывшая родина. Иногда он думал, о том, какую страшную, непоправимую ошибку совершил. И где-то в душе у него жила, втайне от жены, мысль: «Вот приду в себя, отдохну в Ницце, приоденусь, куплю кое-что ценное и поеду к себе, в родной Ченстохов. Как там мама, брат Здислав?» Но все это были мечты. Ни в какую Ниццу он не поедет — времени не будет. Он продолжал непрерывно работать, так как надо было купить дом. Жить в лачуге на окраине Парижа больше нельзя.
Три года, вплоть до середины 1952 года, «франки» Боярски полностью растворялись в огромной массе настоящих франков. Казалось, что деньги, им изготовленные, незаметно вливаются в этот многомиллионный поток и вместе с ним благополучно минуют узкие ущелья контроля в банках и других финансовых организациях.
И только 13 июня 1952 г. на стол директора национального центра по борьбе с фальшивомонетчиками легла первая фальшивая банкнота, изготовленная кустарем-одиночкой Боярски. Она была изъята экспертом из кассы национального банка и то после некоторого колебания. Все сомнения отпали только после специального исследования состава бумаги и красок. Кроме того, обнаружили, что на деньгах нет секретных меток. Но их отсутствие можно было обнаружить только при тщательном рассмотрении банкноты. И то это могли сделать лишь те немногие эксперты, которые знали о них.
По установившейся традиции факт появления фальшивых денег не разглашался. И, естественно, об этом ничего не сообщалось в прессе. Поэтому-то Боярски и заявит потом на суде: «Стоило бы им поднять шум, как я немедленно остановился бы. Но они молчали, и я решил, что никто не интересуется этим делом».
Но «они» интересовались. Однако месяц за месяцем, а затем год за годом проходили, и ничего, кроме новых фальшивых франков, в руки Бенаму не попадало. Тщетность всех усилий по поимке фальшивомонетчиков породила мнение, что действует большая, отлично организованная шайка, в составе которой не только замечательные специалисты — бумажники, химики, инженеры, полиграфисты, но и отличные конспираторы. Ибо чем же объяснить, что годами они действовали настолько скрытно, что агенты Бенаму ничего не могли сделать?
А опыт у работников центра есть и немалый. Ведь смогли же они раскрыть в 1950 году подпольный «монетный двор», выпускавший отличные «американские доллары». Их качество было настолько высокое, что даже через 20 лет (!) эти двадцатидолларовые и стодолларовые банкноты продолжали беспрепятственно циркулировать в шести европейских странах! И там были толковые конспираторы, но они успели проработать всего три года. А тут уже столько лет прошло, и не было конца этой бесплодной невидимой охоте.
Больше всего Бенаму волновал один вопрос: в каком объеме фальшивые франки поступают на рынок? В правительстве при закрытых дверях не один раз обсуждалась эта тема, и с каждым разом обсуждение принимало все более панический характер. Французские финансы оказались под угрозой.
Но Бенаму отлично понимал, что прежде, чем развалится здание французских финансов, он слетит со своего поста. И поэтому легко понять его состояние, когда потомок столяра с дворянской фамилией известил его о том, что удалось ухватиться за ниточку, которая должна привести к поимке всей шайки.
Когда в доме Боярски появилась полиция, он понял, что настал конец. Правда, и он, и его жена держались спокойно. А когда Боярски сказали, что из его дома выносят фальшивые франки, он только пожал плечами. «Ищите эти франки, господа», — как бы сказал Чеслав. Полиция начала обыск. Он был в определенной степени затруднен, так как неизвестно, кто же «печатает» эти деньги, хотя у Бенаму и его агентов накопилось много данных, говорящих о том, что именно в особняке Боярски делают фальшивые франки.
Обыск длился девять часов. Перерыли буквально весь дом, передвинули всю мебель, заглянули во все шкафы и антресоли, подняли ковры и подстилки. Ничего. Абсолютно ничего! Офицер, руководивший обыском, был бледен: дело принимало дурной оборот. Если так ничего и не найдут, не оберешься неприятностей. А Боярски вправе дать интервью корреспондентам и с возмущением рассказать о том, какие глупости делает полиция, как эти тупые стражи порядка облили грязью честного человека!
Итак, обыск заканчивался. И вот к 8 часам вечера все собрались в гостиной. Хозяин дома сидел в кресле, закрыв лицо руками. Казалось, его так измотала эта процедура, что он заснул. В гостиной царил полумрак — горел только один торшер. Офицер приказал зажечь верхний свет. Хозяин и хозяйка не шелохнулись. Тогда один из полицейских щелкнул выключателем, и комната залилась ярким светом.
Офицер оглядел своих подчиненных. Все были налицо. Можно объявлять об окончании обыска, и, конечно, придется принести извинения за причиненное беспокойство. Но он решил в последний раз поднять ковер в гостиной и вновь осмотреть пол: здесь обыск проводился в тот момент, когда начало уже темнеть, но свет зажигать было рано. Ковер подняли, и офицер вновь тщательно осмотрел пол. Прошелся туда и обратно, затем нагнулся и начал внимательно рассматривать паркет. В одном месте щель между паркетинами ему показалась шире обычной. Принесли лом. И вот перед удивленными полицейскими открылся лаз под пол, лестница в семь ступенек и довольно большое подвальное помещение. Нашли выключатель, зажгли свет, и перед радостно оживившимися полицейскими предстал подпольный «монетный двор» в прямом и переносном смысле.
Итак, за 15 лет упорной и фактически непрерывной работы Боярски изготовил на 1000000 франков хрустящих, многоцветных банкнот. За эти годы он настолько устал, что после долгих колебаний решил взять себе в помощники двух человек: своего дальнего родственника и друга. Но предупредил их: не выносить из дома банкноты до того, как они пройдут «старение». И ни в коем случае их не менять в государственном банке или сберкассе.
Но родственник был настолько рад своей столь крупной «зарплате», что сразу же помчался в банк. На этом работа «фирмы» закончилась. Чеслава отдали под суд. В начале июня 1966 года его приговорили к 20 годам тюрьмы.
Эмиль Бенаму торжествовал победу и решил «отыграться» сполна. По его указанию был снят документальный фильм, посвященный поимке и разоблачению «самого опасного фальшивомонетчика за всю историю Франции», — так гласили вступительные титры этого фильма.
Банкнота в 1000 старых франков, изготовленная Чеславом Боярски в
начале его деятельности, которая чуть не потрясла всю финансовую систему Франции
Банкнота в 100 новых франков — последняя из тех, которые изготовил Чеслав Боярски
После того как приговор был объявлен и подсудимого увели, корреспонденты бросились к Эмилю Бенаму. «Квалификация Боярски как художника совершенно изумительна, — сказал директор центра по борьбе с фальшивомонетчиками о том человеке, который чуть не свел его в могилу. — Если бы он изготовлял доллары, мы никогда бы не поймали его». А вот что писал американский журнал «Тайм» о продукции Боярски: «Это была настолько чистая работа, что, когда он был отдан под суд, все согласились с тем, что даже во; Франции, где производится 80 процентов всего объема фальшивых денег, Боярски может заслуженно рассчитывать на титул «Леонардо да Винчи».
Оставим на совести этого журнала странное утверждение: о том, что 80 процентов всего объема фальшивых денег производится во Франции. Общеизвестно, что именно в США производится около половины всех фальшивых денег, если не больше. Важно другое: ни один орган печати на Западе не обмолвился о том, что история Боярски — это наглядный пример страшной трагедии, постигшей человека, отказавшегося от своей родины.
Но и после прекращения «деятельности» Боярски во Франции время от времени обнаруживали искусно изготовленные банкноты. Правда, теперь они появлялись в результате деятельности целых корпораций. На «черных биржах» Парижа, Марселя, Лиона, Ниццы идет бойкая торговля поддельными деньгами.
В числе тех немногих гениальных фальшивомонетчиков-одиночек, которые иногда дают о себе знать, можно назвать американца Гэса Рэймера — худенького, невысокого роста человека, почти неграмотного, сумевшего в наш век сложнейшей и эффективнейшей техники кустарным путем изготовить из подсобных материалов поразительные по качеству клише. Но самое удивительное заключалось в том, что американский суд, известный своим «гуманным» отношением к простым людям, признал Гэса Реймера. невиновным.
Эта загадочная история началась необычно. Большой четырехмоторный самолет ДС-6, вылетевший из аэропорта перуанской столицы Лимы в Вашингтон 26 июня 1962 г., вскоре после взлета перестал отвечать на запросы по радио. Связались с аэропортом Каракаса, но оттуда сообщили, что они не только не приняли для посадки этот самолёт, но даже не установили с ним связь.
Начались поиски исчезнувшего самолета. Вскоре чилийский вертолет обнаружил обломки ДС-6 на склоне огромной заснеженной горы в отрогах Кордильер. В ту пору на самолетах еще не было известного ныне «черного ящика» с магнитофоном, который автоматически записывает все команды и доклады на борту самолета, что в значительной степени облегчает в случае аварии выяснение обстоятельств катастрофы.
Вместе с членами комиссии по расследованию причин аварии и врачами на ослепительно сверкающий плотный снег высадились и двое чилийских полицейских, они-то и обнаружили у одного из погибших 57000 долларов крупными купюрами. Их поразили два обстоятельства. Во-первых, все деньги были абсолютно новыми. Затем, если судить по паспорту, они принадлежали американцу, а у янки не принято носить с собой большие суммы. Они предпочитают пользоваться чековыми книжками. И наконец, паспорт был на имя Эрла Трейса, а его владелец очень смахивал на известного гангстера Рикардо Больцано по кличке «Бомба».
И деньги, и паспорт вместе с другими личными вещами Трейса-Больцано срочно отправили в США. В вашингтонской лаборатории президентской Секретной службы тысячедолларовые банкноты с изображением президента Кливленда были подвергнуты тщательному анализу. Они оказались фальшивыми. Тем временем ФБР, Секретная служба и полиция трех восточных штатов усиленно искали членов гангстерской шайки, к которой принадлежал Трейс-Больцано.
На этот раз успех был на стороне полиции. Шесть раз щелкнули наручники, были изъяты фальшивые банкноты на сумму около 750000 долларов, конфискованы искусно сделанные клише, краски, типографское оборудование, но самого мастера, изготовившего эти клише, полиция не нашла. А гангстеры упорно молчали. Это легко понять, так как они надеялись скоро оказаться на свободе и вновь прибегнуть к помощи «мастера-золотые руки».
И вот поздно вечером 30 июля 1962 года в полицейском участке небольшого городка со знакомым всем нам названием Одесса, но в штате Техас, появилась маленькая худая девочка лет одиннадцати-двенадцати. Убедившись в том, что в помещении никого, кроме дежурного, нет, она быстро проговорила: «Мистер, очень прошу вас, срочно пришлите патрульную машину по следующему адресу.». Дежурный записал адрес и, подняв голову, хотел спросить, что же случилось в доме по этому адресу, но за деревянным барьером уже никого не было — девочка исчезла. Тем не менее, дежурный снял трубку радиотелефона и дал команду ближайшей патрульной машине подъехать по записанному адресу.
Каково же было удивление патрульных полицейских, когда хозяин квартиры Реймер, радушно встретив, провел их в небольшую темную комнату и показал два клише для изготовления фальшивых денег.
Но полицейские совершенно растерялись после того, как Реймер, передавая им эти клише, сказал: «Я очень рад, что вы, наконец, меня разыскали сами. Я изготовил пять клише. Три из них, как мне известно, вы уже изъяли в Бостоне. Вот эти — последние».
Ничего не понимая, полицейские, тем не менее, привычным движением надели на этого странного человека наручники и повезли в участок. Когда в Вашингтоне стало известно об этом необычном случае, там началось ликование. Секретная служба праздновала победу, так как был арестован опаснейший фальшивомонетчик.
В ходе следствия установили, что в марте 1961 года на квартиру известного в городе гравера-самоучки Реймера пришли два человека и предложили ему изготовить клише для печатания фальшивых долларов. Реймер отказался. Тогда один из посетителей вынул пистолет и сказал, что Реймер не может теперь отказаться, так как ему открыли тайну, ему доверяют, и если он откажется, то его тут же пристрелят как собаку. Реймер вынужден был согласиться. От платы за свои труды он отказался, так как знал, что его скоро ждет тюрьма, а деньги все равно конфискуют.
Несколько месяцев он упорно работал под неусыпным наблюдением двух верзил, которых Реймер представил своим соседям как «дальних родственников, прибывших к нему погостить из Аляски». Он изготовил два клише, которые, как ему показалось, были неудачными. Затем, набив руку, он сделал еще три клише. Эти были безупречны.
Суд решил, что Реймер невиновен, так как его принудили к совершению преступления под дулом пистолета, а затем он с помощью дочери сам отдал себя в руки полиции и передал клише. Так и закончилась эта странная история.
Для того чтобы завершить рассказ о гениальных одиночках, упомяну еще об одном талантливом человеке, судьба которого была драматической.
Аугусто Рамирес, известный инженер из Барселоны, был большим знатоком искусства. У него имелась отличная коллекция картин, предметов старины. Высший свет Барселоны, где он постоянно вращался, был поражен, когда по городу разнесся слух об аресте Рамиреса. Вскоре этот слух подтвердился. Оказалось, что инженер был в долгу, как в шелку, и в поисках выхода решил взяться за изготовление фальшивых денег. Часть оборудования он купил, остальное сконструировал и построил сам. В частности, он изобрел чрезвычайно удобную, простую и очень компактную печатную машинку для глубокой печати и даже получил на нее патент.
Рамирес работал недолго. За это время он изготовил 41000 отличных банкнот по 1000 песет, но 30000 из них уничтожил, так как они показались ему недостаточно качественными. Он пустил в оборот всего лишь 600 банкнот по 1000 песет и остановился на этом, ибо покрыл долги и таким образом поправил свои дела. На суде он заявил, что намеревался использовать свой собственный «монетный двор» лишь в случае крайней необходимости. Качество его изделий было настолько высокое, что, как свидетельствовал глава специального отдела по борьбе с фальшивомонетчиками Банко де Эспанья Грегорио Гуихарро, эксперты испанского монетного двора затратили много часов, изучая и анализируя его песеты, прежде чем смогли вынести свой вердикт: деньги поддельные. Этот инженер, указывает Гуихарро в статье, опубликованной в одном из номеров «Бюллетеня Интерпола», страдал от стремления все делать основательно и на высшем уровне. Именно поэтому он не ограничился тем средним уровнем схожести своих изделий с настоящими банкнотами (чем обычно удовлетворяются рядовые фальшивомонетчики), а добивался такого их соответствия, что, как отметил Гуихарро, был даже готов повторить на своей продукции те дефекты настоящих песет, которые практически невозможно обнаружить без специальной аппаратуры.
Выступавшие на суде эксперты Банко де Эспанья сообщили, что Рамиресу удалось добиться в домашних условиях потрясающе точной передачи деталей фона и цветовой гаммы на своей продукции. Тем не менее, эти достижения не избавили его от тюрьмы.
Таких одиноких «гениев» становится все меньше и меньше. Уже никто не хочет месяцами трудиться над изготовлением клише. Ныне на Западе настала пора, когда бездарному, но алчному человеку ничего не стоит, объединившись с себе подобными, организовать шайку, закупить (или получить бесплатно путем «лизинга») самую совершенную офсетную технику, автоматическую фотолабораторию и т. д., не говоря уже о цветных ксероксах.
Вот, например, как начали «зарабатывать» средства к существованию два американских уголовника Рейнголд Лангер и Джозеф Хорстел. Они довольно долго коротали время в тюрьме штата Иллинойс по обвинению в убийстве и вооруженном ограблении.
Покинув тюрьму в 1967 году, они I решили найти другие пути к безбедному существованию. В Чикаго купили краски и бумагу, необходимое типографское оборудование получили по «лизингу» в Питтсбурге. Фирма работала недолго: качество «продукции» было не очень высокое, и вскоре полиция напала на их след. В городе Оак Лоон (штат Иллинойс) Лангера пытались задержать за сбыт фальшивых долларов. Он начал отстреливаться. Вскоре поймали и Хорстела.
В Бостоне некий Фредерик Донателли создал в 1969 году свою «фирму». На этот раз все было организовано с размахом: сняли дом, установили совершеннейшее оборудование, пригласили опытных специалистов. Отпечатали 2 миллиона очень «чистых» долларов и на основе четко разработанной схемы сбыта приступили к их реализации. Как только в городе начал распространяться слух о том, что появились фальшивые 10- и 20-долларовые деньги, Донателли скомандовал изменить номера и перейти на другие купюры. Долго не могли обнаружить подпольный монетный двор. Это удалось сделать только после того, как агент Секретной: службы проник в крепко спаянную сеть распространителей.
Подобного рода шайки фальшивомонетчиков вылавливали, и без особого труда, во многих странах. Раньше они, как правило, специализировались на изготовлении поддельных долларов. Но с конца 60-х годов фальшивомонетчики стали все чаще изготавливать денежные знаки и других государств: ФРГ, Японии, Франции. В 1967 году в Париже была раскрыта шайка, изготовившая банкноты республики Заир на огромную сумму — 15 миллионов франков. Если опираться на данные, которые опубликовал Интерпол, то наиболее крупные и тщательно законспирированные корпорации международных фальшивомонетчиков находятся в США, Аргентине, Франции, Италии, а также в Колумбии, Гонконге и Таиланде. Они-то никак не попадают в поле зрения полиции. Известны, правда, некоторые из их главарей: в Латинской Америке действовали братья Рикардо и Тадео Шуманы, в Европе — испанец Освальдо Кокуччи и его сподвижница, международная авантюристка по кличке «Черный тюльпан». Ее настоящее имя — Анна Хоегорова. Она по национальности чешка.
Как правило, международные преступные концерны тайно существуют в недрах легальных и порою «вполне добропорядочных» фирм и компаний. Они служат не только «крышей», но и весьма удобным пунктом для связи, столь необходимой международным преступным концернам.

Tags: фальсификация, финансы
Subscribe

promo vitkvv2017 september 8, 07:00 42
Buy for 10 tokens
Легендарные советские фильмы просмотрены миллионы раз, но вдумчивый зритель всегда найдет множество вопросов, над которыми можно поразмышлять. Будь то просто мелкие нестыковки или сознательно оставленные режиссерами ниточки. Сколько всего было Шуриков — один или несколько? Как Лукашина пустили в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments