vitkvv2017 (vitkvv2017) wrote,
vitkvv2017
vitkvv2017

Он знал и понимал Россию

Оригинал взят у svobodaradio в Он знал и понимал Россию


На 90-м году жизни в штате Вирджиния скончался Збигнев Бжезинский, один из самых влиятельных и уважаемых ветеранов американской внешней политики.

Збигнев Бжезинский родился в 1928 году в Варшаве в семье польских дипломатов, в 1950-х стал гражданином Соединенных Штатов, где окончил Гарвардский университет и сделал яркую политическую карьеру. Был одним из основателей Трехсторонней комиссии, ее директором в 1973–1976 годах.

В России на Збигнева Бжезинского навесили ярлык "ястреба" и "русофоба", но в США он пользуется репутацией одного из самых проницательных аналитиков. В администрации Картера, в 1977–1981 годах, Бжезинский занимал должность советника президента по национальной безопасности. Он был одним из идеологов борьбы с советской экспансией в Европе, в Афганистане и других странах, активным сторонником укрепления Атлантической солидарности. Именно ему принадлежит заслуга включения в хельсинкский Акт по безопасности и сотрудничеству в Европе "третьей корзины" – обязательства стран социалистического блока уважать права человека. Опираясь на этот документ, выросло и окрепло правозащитное движение в СССР и Восточной Европе. Бжезинский предвидел советское вторжение в Афганистан. Будучи советником уже проигравшего выборы президента, он предпринял энергичные шаги в поддержку польской оппозиции и по предотвращению ввода советских войск в Польшу.

В 1981 году Збигнев Бжезинский получил Президентскую медаль Свободы – одну из высших наград США для гражданских лиц.

Збигнев Бжезинский неоднократно выступал в эфире Радио Свобода. В одном из интервью он сказал такие пророческие слова о войне в Чечне: "Война в Чечне развивает негативные тенденции в российской политике, поскольку она укрепляет позиции неоимпериалистических политиков и союза КГБ, военных и антидемократических сил. Война вредит долгосрочным интересам России, потому что она замедляет процесс демократизации в самой стране и процесс установления более тесных связей России с Западом. Она отрицательно скажется, даже уже сказывается отрицательно на российских интересах, потому что развивает враждебное отношение к России во всем мусульманском мире. Так что это пораженческая политика самоизоляции и формирования враждебного отношения к себе со стороны внешнего мира".



О Путине и путинизме он говорил так:

"Путин – человек сильных эмоций и крайних убеждений. Для Путина Соединенные Штаты – на субъективном уровне – в центре его исторических и международных амбиций и отвращения. Он определяет свои цели в зависимости от баланса сил и будущего Соединенных Штатов и России. Он полагает, что Соединенные Штаты извлекают выгоду из трагического исторического развития, которое привело к развалу Советского Союза. Многие помнят его высказывание, что распад Советского Союза был величайшей трагедией ХХ века. Значение этого высказывания надо до конца оценить и взвесить. Величайшая трагедия ХХ века, в котором произошли – первая мировая война с миллионами погибших, перекроившая карту Европы, вторая мировая война, ставшая самой разрушительной для человечества за всю историю существования этого человечества и приведшая к двум катастрофам – а именно, использованию ядерного оружия против двух городов, в которых находились мирные жители, и к Холокосту. За этим последовали 40 лет истощительной и потенциально чрезвычайно опасной холодной войны, в которой мы все стояли перед угрозой ядерной войны. И начнись она, в течение первых 8 минут были бы уничтожены 85 миллионов человек. И все-таки дезинтеграция Советского Союза, с точки зрения Владимира Путина, затмевает все это".

Ностальгия по старому влияет, по мнению Бжезинского, на оценку Путиным настоящего:

"Путин прекрасно понимает, что сегодняшняя Россия – не Советский Союз и не Российская империя. И он не скрывает, что глубоко сожалеет об этом, и довольно настоятельно показывает, что хотел бы изменить это положение вещей. Конечно, Путин знает, а если не он, то его советники знают точно, что российская экономика деформирована. Причем деформирована настолько, что становится похожей на нигерийскую. Это также экономика, производящая огромное неравенство в распределении богатства. И положение лишь ухудшается, потому что многие из тех, кто может получать это богатство, пользуются возможностью перевезти это богатство на Запад, так что оно не инвестируется в развитие России".

Критически он отзывался и о внешней политике США, говорил об упущенных возможностях.

"После 91-го мы получили всеобщее признание как государство, одержавшее победу в продолжительном, но мирном соревновании – в холодной войне. Нас провозгласили социально-экономической моделью для всего мира. Некоторые говорили о конце истории, о том, что либерально-демократическая модель – окончательная система, и мы – ее воплощение. В таком контексте мы взяли что-то вроде самоотвода от глобальной ответственности. Первое после 91-го года правительство, правительство демократов, сосредоточилось главным образом на вопросах внутренней политики, поспешило воспользоваться возможностью в целях улучшения качества жизни, превращения нашей системы в более социально-ориентированное или равноправное государство. И наше общество стало заботиться фактически только о внутренних проблемах, об исполнении как коллективной, так и индивидуальной мечты. Мы отстранились от глобальной ответственности. Мы не пытались создать новую архитектуру ни в отношениях с посткоммунистической Россией, ни сколько-нибудь последовательно с Китаем после того, как нормализовали отношения с ними в конце 70-х годов. Затем пришла республиканская администрация, снова на два срока. Ее клеймом стало 11 сентября. И я полагаю, ее реакция на теракты была демагогической, чрезмерной, и она еще больше исказила американскую роль в мире. Потому что от позиции относительного равнодушия и пассивного принятия новой эры надежды и мира мы вдруг перешли к роли рыцаря в войне против джихада. Наше общество сбили с толку мобилизационные лозунги. Его движущими силами стали беспокойство и страх, а не реалистическая оценка происходящего на глобальной сцене. И это все больше втягивало нас в трудности, цену и последствия которых мы продолжаем ощущать и, вероятно, будем преодолевать их в течение еще многих лет".



Несмотря на уверенность в разрушительной роли путинизма, Бжезинский оставался оптимистом в отношении будущего России.

"Я полагаю, что, хоть в краткосрочной перспективе контроль Путина над Россией и приводит к контрпродуктивным, хорошо что не к деструктивным, последствиям, в долгосрочной перспективе его влияние не будет столь велико, как кажется сегодня, когда власть сконцентрирована у него в руках и когда его амбиции столь велики. Путинизм в какой-то степени уже даже сегодня анахронизм. Его стиль руководства ассоциируется с прошлым, он не отвечает сегодняшним глобальным задачам, да и специфическим внутрироссийским проблемам. В нем есть комическое притворство, которое не дает воспринимать его полностью серьезно".

Поездки Путина с обнаженным торсом верхом на лошади, плавание стилем баттерфляй, поездка за рулем по Сибири и собственноручная заправка машины на заправочной станции, на которой, как потом выяснила российская пресса, и бензина-то не было, – все это, а также церемония инаугурации в 2011 году, казалось Бжезинскому комичным и наводило на размышления о мрачных исторических аналогиях:

"Я смотрел церемонию инаугурации по телевидению. Эта сцена с двумя рядами двухметровых солдат, одетых в театральную форму… Путин, проходящий между этими рядами, очень маленький, но очень жесткий. Все это заставляет меня вспомнить европейского политического лидера, стиль которого одно время был практически таким же и который также опирался на национализм и историческое величие. О ком я говорю? О Муссолини, конечно, о Муссолини".

Збигнев Бжезинский не сомневался, что, в конечном счете в России возобладает демократия. "Между Россией и остальной Европой существует взаимное признание исторической роли и культурных особенностей. И я предвижу в будущем появление обширного единого сообщества от Ванкувера до Владивостока".




Tags: персона
Subscribe
promo vitkvv2017 september 8, 07:00 36
Buy for 10 tokens
Легендарные советские фильмы просмотрены миллионы раз, но вдумчивый зритель всегда найдет множество вопросов, над которыми можно поразмышлять. Будь то просто мелкие нестыковки или сознательно оставленные режиссерами ниточки. Сколько всего было Шуриков — один или несколько? Как Лукашина пустили в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments