vitkvv2017

Category:

КОСМЕТИЧКА АГРИППИНЫ

Мы вряд ли узнаем, почему небольшое селение на Рейн, известное как Oppidum Ubiorum, было переименовано – Colonia Claudia Ara Agrippinensium. Смысл четырех слов – Колония Клавдия и место алтаря для жертвоприношений в честь Агриппины. Жертвоприношения требовались для того, чтобы учредить культ императора в городе, который стал европейским центром косметических экспериментов.

Город новаций

Видимо, Colonia в словесном ряду Colonia Claudia Ara Agrippinensium было самое благопристойное, хотя для современного уха унизительное. Можно же было назвать город Агриппина, чтобы застолбить начало римского периода. Но в первом веке нашей эры случилось так, как случилось. Из Colonia, как сом на стремнину Рейна, выплыло название Кельн, каким мы и знаем этот город.

Римляне принесли сюда ускорение. Сонное селение получило стремительное развитие. Начавшееся как воинский лагерь с постоянным гарнизоном, оно наполнилось языческими храмами, а потом, через века, стало центром стекольной промышленности на Рейне, университетским городом, владельцем всемирно известного собора, местом рождения одеколона… Кельн во все эпохи был средоточием преобразований: духовных, индустриальных, культурных. Зерно новаций было брошено римлянами.

Это коснулось и культуры ухода за своим телом.

Старый рецепт марафет не испортит

Косметика Древнего Рима родилась не на пустом месте. У нее был опыт Древнего Египта и Древней Греции, который вобрал в себя применение разнообразных косметических средств и рецепты их изготовления. Из этого наследия выделялись справочник по косметике, составление которого приписывалось царице Клеопатре, и труды великого врача античности Гиппократа.

Впрочем, древнеримский писатель-энциклопедист Плиний Старший (23-79 гг. н.э.) не ограничился названными авторами, а расширил число источников до нескольких тысяч, составляя 37-томное сочинение «Естественная история». Его разделы были посвящены свойствам растений, камней и особенностям животного мира – то есть исходному материалу для производства косметических средств.

Разумеется, идея обретения привлекательности стара как мир. Она волновала жителей Рима и его колоний, где царил культ тела. Но особенно женщин, которые тогда, как и всегда, пытаются решить пока непосильную задачу – остановить старение.

Пока удается то, что под силу. Проще говоря, наводить актуальный марафет. Чтобы делать это эффективнее, сегодня создана индустрия красоты в виде гигантских фирм и небольших производств.

Однако в основе современных десятков тысяч косметических средств лежат все те же принципы и ингредиенты, что и десятки веков назад.

Известно, к примеру, что в борьбе с морщинами Плиний указал помаду из льняного масла в сочетании с жиром, извлеченным из бычьей ноги. Этот состав широко применялся в Риме. Плиний детально, с указанием пропорций и объема, описал многие косметические средства, которые порой применяются и сегодня: лосьон из миндального масла с молоком, свинцовые белила для лица, зубной порошок из измельченного рога и пемзы.

Особое значение он уделил мылу, поскольку оно было не только понятного нам гигиенического назначения. Мыло, в зависимости от состава, в основе которого была сода, древесная зола и ароматические добавки, использовалось довольно широко. Его можно считать древнеримским парфюмом. С его помощью волосы меняли форму – это использовали при укладке. Оно меняло цвет волос: осветляло их, окрашивало в брюнеток, блондинок или рыжеволосых. При этом применялось мыло из козьего молока и зола различных видов деревьев и кустарников.

Отовсюду понемногу

Плиний, который был к тому же выдающимся государственным деятелем, призывал шире применять опыт жителей завоеванных Римом территорий. В том числе и племен. Разумеется, для Рима они были варварские. Но и у них имелись наработанные веками способы использования деревьев, растений, как морских, так и наземных, морских и земных животных. К примеру, обычным пеплом добавляли рыжеватости косам.

Это обогащало косметическую сокровищницу Рима, которая совершенствовалась в колониях и возвращалась в дома патрициев ароматом благоуханий. Что было важно не только для развития косметологии, но и затрагивало финансовые интересы государства.

Дело в том, что Юго-Восточная Азия и ближневосточный регион издавна славились производством экзотических средств, в числе которых были женьшень и другие коренья и травы, произраставшие только в определенных краях.

За изыск платить надо

Эта косметика была изысканна и считалась модной в домах знати. На ее приобретение тратилось несметное количество золота и серебра, что грозило казне катастрофой. Предметы роскоши, которые потребляет женский пол, дорого обходятся империи, указывал Плиний.

Дамы Рима справедливо парировали: «Но ведь, говорят, и сама богиня красоты Венера – куда уж дальше! – перед свиданиями припудривала носик и подводила глаза и брови. Помните, еще Овидий в своей поэме «Наука любви» воскликнул: «То, что ухожено, всем по душе…». Плиний продолжал взывать: «Да-да, я помню эту инструкцию по прелюбодеянию. Но учтите, милые дамы, по самым скромным подсчетам, Индия, Китай и страны Аравийского полуострова ежегодно выкачивают из нашей империи сто миллионов сестерций».

Сестерция в ту пору имела достаточно высокое наполнение. Легионер, к примеру, получал 900 сестерциев в год. Если учесть, что каждая колония начиналась с каструма (военного гарнизона в 300-400 человек), который был и армией и полицией, то на сумму, тратившейся на мази, можно было год содержать 100 каструмов.

Только из Египта ежегодно ввозилось до 3 тыс. тонн ладана и 6 тыс. тонн мирры, не говоря о хне и прочих изысках.

Говорят, что уже тогда ретивые римлянки заявили, что красота требует расходов. На что мудрый Плиний будто бы сказал, что расходов требует, прежде всего, армия, которая должна держать в повиновении захваченный Римом мир и обеспечить безопасность в созданных городах. Он знал, о чем говорил, поскольку и сам нередко с мечом в руках стоял во главе легионов и армии.

Сенаторы, как ни почитали женщин, все же вняли Плинию и ограничили ввоз экзотической косметики, чтобы остановить утечку капиталов. Призвав при этом, говоря сегодняшним языком, к импортозамещению, благо возможности были. Конечно, бывали и исключения, к которым относился мускус. Им особо дорожили, поскольку добывался он из железы самцов кабарги – гималайского оленя.

Зная об этом, Плиний неистовствовал. «Мускус и другие пахучие вещества не обязательно ввозить издалека, – говорил он. – Из лилий, нарциссов и ирисов, пестумских и фазелийских роз получается первоклассный парфюм. Прошу вас, прочитайте об этом…». И он называл из своего сочинения том и раздел, где было описано производство.

Отдаленным последствием жарких споров на тему «Деньги или красота?» стало учреждение сенатской комиссии в пору правления императора Марка Аврелия Антония (161-180), на заседаниях которой дамы сами (демократия по-римски) обсуждали вопросы моды и косметики и свои выводы представляли сенату.

Неспешно и с чувством

В Древнем Риме царил культ гигиены тела. Поэтому косметика органично вписалась в него составной частью.

Агриппина не удивлялась распорядку дня. Утро начиналось стандартной процедурой – втиранием в кожу рук, лица и груди жира, который затем отмывали мылом. Руки также обливали молоком, а перед едой – холодной водой. Вечером она погружалась в ванну с отрубями, после чего шла обработка ногтей. Их красили, срезали мозоли, и Агриппина считалась готовой ко сну.

Эти процедуры были частью концепции ars ornatrix, как именовалось в Риме искусство использования целебных средств, которые надо было добыть, обрабатывая растения и фрагменты представителей фауны.

В промежутке между утренними и вечерними моционами Агриппина бывала в свете. Выход в свет – а пиры и оргии во дворце Калигулы, брата Агриппины, где она жила, шли нескончаемым потоком – это, что называется, отдельная песня. Приготовления по тщательности и неспешности были поразительны. Тело нещадно чистилось банной скребницей, затем с него удалялись мельчайшие волосики.

Затем приводились в порядок волосы на голове. У Агриппины они были не очень пышные. Дефект устранялся применением накладной косы.

Ямочки и складочки протирались, умасливались, родинки покрывались мушками. В ход шли сок шафрана для подведения бровей, барбарисовый экстракт для нанесения легкого румянца на щеки. Но главная тяжесть была в слое белил: ими маскировалась смуглая кожа, а загар у знатных римлянок был не в чести. Эти средства нередко готовились самой Агриппиной: она боялась, что ей вотрут в кожу яд. (Однако в кожу яд все же попадал. В состав белил входил свинец, из-за чего замедлялся обмен веществ и портились зубы). Из-за этого слоя мимика Агриппины – дамы по природе красивой, – была скована и искусственна.

Райский сад

Жена Клавдия была с амбициями, и ей хотелось задавать тон в моде. Причем, не только в Риме, но и в колониях. Изредка она отправлялась в Кельн – город, названный в ее честь.

Живя в северной Европе, она пополняла свой арсенал набором красок, названном Germanae herbae. В него вошли местные изобретения pilae Mattiacae, spuma Battava и другие мыла и мази, которыми пользовались жители прирейнских городов. Германцы использовали в виде мыла смесь из козьего жира и пепла березы для окраски волос. Она стала компоновать их, непрестанно экспериментируя. Когда ее вопрошали, у какого торговца она приобрела ту или иную мазь, она гордо отвечала, что и сама способна позаботиться о красоте. Может даже при случае открыть косметическую лавку, говоря современным языком, с эксклюзивной продукцией и торговым брендом «От Агриппины». И это была правда.

Ее покои во дворце Калигулы напоминали райский сад. Повсюду были пучки трав, свежих и засушенных, в которых были полынь и лебеда, крапива и шалфей. С потолка свисали кипарисовые листья. На полках стояли банки с бобовыми и бутыли с миртовым вином. Корни сельдерея соседствовали со стеблями укропа и сушеной корой апельсинов. Клавдий, навещая супругу, не понимал, где оказался – в царстве поваров или в гостях у фармацевта. Между тем, соблюдался строгий порядок. Где, сколько, кем и когда собрано, сколько взято для очередного эксперимента.

Косметика и интересы государства

Говорят, именно Агриппина заразила возлюбленную своего сына Поппею страстью к изготовлению чудо-мазей.

Однажды Агриппина намекнула на состав особой маски – ржаная мука, листья вербены, мед, молоко ослицы. Девушка с готовностью разложила инструментарий, качнула чашечки весов. «Какого веса должна быть мука?»

Агриппина усмехнулась: «Ну, ты, милочка, уж сама как-нибудь сообрази – ты же не плебейка, которую надо постоянно наставлять, а любовница моего сына императора Нерона». «Пока я буду наугад подбирать объем, я стану старухой». «Ну, значит, у тебя есть стимул сделать эту работу побыстрее. Кстати, от твоей привлекательности зависит, как скоро я вторично стану бабушкой».

Поппея поняла, что мазь становится стратегическим средством в интригах Рима.

Вклад Агриппины и Поппеи в придворную косметику отмечен в популярном сочинении врача Критона (I-II век н. э.) «Cosmetica». Говорят, четыре тома рецептов воспринимались, как стихи Катулла.

Кстати, тогдашние поэты были не в восторге от дамской косметики. От сдержанного пожелания Овидия «Красота милей без прикрас – поэтому лучше, чтобы не видели вас за туалетным столом» до резкой эпиграммы Марциала, где сказано, что по обилию макияжа на лице узнавались старые женщины и гетеры. Но что делать? Что-то одно: или непринужденность естественной привлекательности или интересы государства, которые должен была отражать, в том числе, облик жены Клавдия… Поневоле разучишься улыбаться.

Заветный короб и его судьба

Но Агриппина улыбалась. Она радовалась большому коробу из кипарисового дерева, покрытого воловьей кожей, где хранились ее творения. Они были запечатаны в десятках склянках, баночках и пробирках, рядом с отделениями для шпателей, наборов для макияжа и других косметических принадлежностей. А если распутный братец вдруг шептал на ушко Агриппине что-то вроде: «Ты так благоухаешь, как самое изысканное блюдо», та могла в тон ответить: «Это желание объяснимо. В состав белил входит мед с тосканских полей, а в румянах участвует порошок из моллюсков».

– Чем-то ты не похожа на других дам, – однажды заметил Калигула в присутствии челяди.

– Разумеется, брат. Ведь мое имя – Агриппина. А так, осмелюсь напомнить, издревле именовали ребенка, родившегося вперед ногами. Что это значит? То, что лицо появилось на свет в последнюю очередь. Стало быть, о нем мне и нужно заботиться особенно тщательно, чтобы оно не чувствовало себя обиженным. Так что попрошу сенат распорядиться о доставке трех либр мускуса с Гималаев.

Казначей, стоявший рядом, закатил глаза. Он стал лихорадочно вычислять, во сколько обойдется очередной каприз Агриппины (К сведению: она заказала почти килограмм ценнейшего продукта). Но делать было нечего: косметичка из кипарисового дерева не должна испытывать недостатка.

К слову сказать, мускус – секрет железы, выдавливаемый из брюха кабарги, сыграл мистическую роль в жизни Агриппины. Когда подозревавший ее в заговоре Нерон велел убить мать, она показала на живот, место, где она выносила сына-негодяя. Бесценная косметичка Агриппины после ее гибели перекочевала к Поппее, впоследствии следы ее затерялись.

Фотографии сделаны авторom в Римском музее, Ксантен, ФРГ.

автор Меламед Александр

http://kackad.com/kackad/косметичка-агриппины/


promo vitkvv2017 september 8, 07:00 36
Buy for 10 tokens
Легендарные советские фильмы просмотрены миллионы раз, но вдумчивый зритель всегда найдет множество вопросов, над которыми можно поразмышлять. Будь то просто мелкие нестыковки или сознательно оставленные режиссерами ниточки. Сколько всего было Шуриков — один или несколько? Как Лукашина пустили в…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded