Катрин Денев: секрет ее молодости

В 67 лет Катрин Денев по-прежнему одна из самых элегантных и красивых актрис в мире. В интервью знаменитая француженка рассказала, что общего у нее с Наполеоном, как выходила замуж, и почему подписала документ, прозванный «Манифестом шлюх»

Вопреки своему имиджу холодной блондинки, Снежной королевы Катрин в реальности слишком живая и теплая, слишком умная и переполненная энергией. У нее двое взрослых детей, рожденных вне брака, — сын Кристиан от режиссера Роже Вадима и дочь Кьяра от Марчелло Мастроянни. Четверо внуков (Игорь, Мило, Анна и Лу), огромный сад в Нормандии, где она своими руками сажает цветы, а в Париже она всегда покупает свой любимый белый хлеб в булочной рядом с домом…

— Госпожа Денев, вы, похоже, так и останетесь для всех загадочной женщиной, категорически отказываясь написать мемуары…

— Категорически. Когда-то я прочитала мемуары, которые сочинила Брижит Бардо. Ей было лет 60 тогда, и она уже лет 20 жила в окружении кошек и собак, этакой отшельницей. До сих пор не могу забыть чувство омерзения и гадливости.

В 40 лет добровольно отказаться от жизни можно только в одном случае — если уходишь в монастырь. А иначе это до добра не доводит, глупо и противоестественно. Впрочем, у нее было суровое детство, возможно, запреты сыграли свою роль в том, что она превратилась в мизантропа, которого не интересуют люди. Я предпочитаю жить и, да-да, ходить на свидания, а не тратить время на их описание.

— Вы сильная женщина, свободная, не скрывающая своих либеральных взглядов. Например, в 70-е годы подписали известный манифест во Франции за легализацию абортов вместе с другими знаменитыми актрисами, в том числе Фанни Ардан, — в народе его прозвали «Манифестом шлюх», поскольку все подписантки признавались, что им самим в жизни довелось совершить подобную операцию…

— Хотите записать меня в феминистки? Нет, на самом деле я никакой не борец. Да, принимала участие в каких-то общественных акциях, но не боролась. Когда я знаю, что мое мнение могут принять к сведению, — тогда да, я готова что-то сделать, но постоянно, как истинные феминистки, нести на своих плечах ответственность, быть добровольно за все в ответе — нет, увольте.

Дело в том, что лично мне и не нужно было ни за какую свободу бороться. Родители мне ничего не запрещали. (Мать Катрин — актриса театра Комеди Франсез Рене Денев, отец — Морис Дорлеак, тоже актер. — Прим. ред.) Я в 16 лет ушла из дома с их согласия, и у меня началась профессиональная и личная жизнь. А официально во Франции имела право получить самостоятельность только в 21 год. И мои родители легко могли запретить мне — закон был на их стороне. Но они этого не сделали.

В 13 лет, еще подростком, я впервые снялась в кино. Старшая сестра Франсуаз привела меня на съемки. На самом деле это она должна была стать великой актрисой. Она уже была актрисой. Но в 25 лет она погибла.

Я ждала ее на Лазурном Берегу, она разбилась по дороге. Автокатастрофа... Ее смерть навсегда останется для меня чудовищной трагедией. В течение двадцати пяти лет я не могла даже говорить об этом…

Франсуаз была такая живая, смелая, талантливая, свободная. Меня мучает ужасное чувство вины — из-за того, что это она уговорила меня сниматься в кино, хотя это было ее предназначение. Мы никогда с ней не соперничали. Слишком были разные. Хотя и очень близкие друг другу. С тех пор у меня нет подруг. Я ни с кем не могу разговаривать так, как с сестрой. Иногда я думаю: если нас с Франсуаз соединить, то могла бы получиться абсолютно идеальная, совершенная женщина. (Грустно улыбается.)

— Вы и сегодня снимаетесь в кино. Недавно Франсуа Озон снял вас (после фильма «8 женщин») в картине «Отчаянная домохозяйка». (На самом деле этот перевод не вполне корректен. Слово «Potiсhe» во французском языке имеет два значения — большая декоративная ваза и дорогая женщина, которая является частью имиджа своего мужа, в Америке таких женщин называют «трофейными женами». — Прим. ред.) И снова фильм Озона с вами в главной роли оказался невероятно удачным. (Во Франции успех фильма измеряется количеством посещений, а не итоговой суммой от продажи билетов. Фильм, который посмотрели более миллиона человек, считается блокбастером, «Отчаянную домохозяйку» увидели 2,3 миллиона зрителей. — Прим. ред.) А вы когда-нибудь себя чувствовали такой вот трофейной вазой, всего-навсего объектом декорации?

— Разумеется. Каждый человек в своей жизни хоть однажды оказывается в подобной роли.

Например, когда я вышла замуж (единственным официальным мужем Денев был знаменитый английский фотограф Дэвид Бэйли, их брак длился с 1965-го по 1972 год. — Прим. ред.), очень быстро ощутила себя в ловушке. Чувствовала себя бесполезной красивой игрушкой. Но это не значит, что меня использовали.

И потом, даже мужчины бывают подобными «объектами», разве нет? Те, например, кто женится на богатых или влиятельных женщинах. Или наоборот — когда стареющие мужчины после 55 лет берут в жены молоденьких девушек. Мне их всегда немного жаль. Ведь это непросто — жить с человеком, с которым у тебя нет ничего общего. Ни общих воспоминаний, ни общих знакомых, вы даже не можете слушать одну и ту же музыку.

Что касается женщин, то мы обычно стараемся всем угодить, украсить жизнь мужа, детей, друзей, дом, сад и радоваться своим маленьким радостям. Но если неожиданно появляется реальная возможность жить иначе, многие женщины не хотят ее упускать. Так сделала и героиня чудесного фильма Франсуа Озона — скучающая домохозяйка 70-х годов, взявшая в свои руки не только бизнес мужа, но и политическую карьеру. Хитрец Франсуа писал сценарий как раз тогда, когда у нас за кресло президента боролась женщина, если вы помните, и едва не победила Николя Саркози.

— Вы были замужем всего один раз. Вероятно, не верите в институт брака, не верите, что это работает…

— Прекрасно работает — только не для всех. Я знаю людей, состоящих в браке множество лет. И восхищаюсь теми парами, у кого действительно чудесные отношения.

Так что это вовсе не вопрос веры, это вопрос правильного выбора. Потому что только в этом случае брак работает. Просто в наше время, когда так легко развестись, брак больше не является институтом, который имеет реальное значение.

Когда я слышу в церкви слова «Быть вместе в радости и в горе, и только смерть разлучит вас», то думаю — это же абсолютно бессмысленно, если завтра можно спокойно развестись. В общем, я полагаю, что сегодня люди вступают в брак в основном из романтических соображений. Свадьба, платье, антураж.

Я выходила замуж за Дэвида в черном платье, у него тоже был совсем не торжественный вид, а его шафером был Мик Джаггер. Можете себе представить, сколько романтики! (Смеется.)

Но я не та женщина, которая имеет право давать советы относительно любви и брака. Вот если бы я хотя бы с одним из своих мужчин прожила подряд 25 лет! (Смеется.)

Уверена в одном — мужчины и женщины любят по-разному. Для женщины любовь — главное. А мужчина может быть влюблен и даже может жениться, но все равно жена никогда не станет для него центром жизни. Множество мужчин даже не осознают, сколь многим они жертвуют ради своей работы. Вернее, они осознают, сколько всего упустили, уже во время развода. (Смеется.)

Не скажу, что мой брак распался именно по этой причине — я просто была не готова к замужеству. И поэтому больше и не пыталась — как бы меня ни уговаривали.

Вообще, мне кажется, что в Европе женщины не так зациклены на браке. В отличие от американок. Те гораздо чаще выходят замуж. Но не потому, что они романтичнее француженок, а возможно, чувствуют себя таким образом более защищенными.

— Каково это быть иконой стиля, идеалом красоты, дивой, гранд-дамой в течение стольких лет?

— Во-первых, я не дива! Дивы — это оперные певицы, разве нет? (Смеется.) А вообще тяжело. Особенно в молодости было тяжко нести этот груз, понимая, что окружающие прежде всего воспринимают только твои внешние данные.

Вообще-то в моей семье все девушки — красавицы, и я с детства привыкла к тому, что хороша собой. Но я не икона. Я актриса, а никакая не модница! Неужели кто-то может представить себе, что я и в саду своем копаюсь в наряде от Ива Сен-Лорана.

С Сен-Лораном, кстати, нас познакомил мой муж Дэвид. Мне нужно было платье для визита к английской королеве. И Ив сшил его для меня — в русском стиле, длинное, белое, очень простое. С красной вышивкой. И потом я попросила его сделать костюмы для моей героини в фильме «Дневная красавица».

Потрясающая удача, что совсем молодой мне довелось сниматься у таких режиссеров, как Трюффо, Бунюэль, Полански, Роже Вадим, Жак Деми — с его «Шербургских зонтиков», собственно, и началась моя карьера. Не будь этого фильма, возможно, я бы так и не стала актрисой.

Хотя с Бунюэлем было очень непросто. Временами мне казалось, он меня эксплуатирует, заставляя слишком откровенно демонстрировать мои внешние данные, что это не всегда оправданно. Я ужасно страдала. Но «Дневная красавица» — моя визитная карточка, я очень этому рада.

— Вы одна из немногих актрис, кто не скрывает своего возраста, остается удивительно молодой и элегантной. Но все-таки эта проблема старения наверняка вас волнует…

— Конечно. Самое страшное, что происходит с возрастом, — потеря физической энергии. Можно выглядеть лучше или хуже, но главное — энергия и быстрота реакций, ясность, словом, работа мозга. В любом случае я не верю, что после 40 лет женщина — что бы она с собой ни сделала — может рассчитывать всерьез, что ее примут за 20-летнюю.

Мне повезло, я унаследовала от своей мамы отличные гены. И поэтому старею красиво и разум пока не теряю. (Смеется.)

Моя дочь Кьяра больше похожа на своего отца Марчелло Мастроянни, чем на меня. И я очень этому рада. Наверное, иначе мне было бы еще тяжелее смотреть на нее, а потом видеть в зеркале себя. (Смеется.)

— Значит, гены — единственный ваш «секрет» молодости?

— Ну почему же? Я много сплю — не меньше восьми часов. Могу, как Наполеон, заснуть везде, при любых обстоятельствах, хотя бы на 15 минут. (Смеется.)

Каждую неделю делаю специальный дренажный массаж лица. Пью немало воды и стараюсь не бывать на солнце. Это еще моя мать мне советовала. При этом я не отказываю себе в еде, люблю готовить. Не считаю нужным слишком уж себя ограничивать, лишь слегка контролирую вес.

Кстати говоря, мне приписывают — особенно в Америке я много раз читала и слышала — высказывание: «После 40 лет женщина должна выбирать между лицом и задницей. Если сильно худеешь, лицо стареет, если полнеешь, задняя часть страдает, становится слишком тяжеловесной». Но я никогда этого не говорила.

— Ваш друг и партнер Жерар Депардье — как вы считаете, он хорошо справляется с проблемой старения?

— Знаете, Жерар очень многое пережил и поэтому, чтобы забыться, нагружает себя неимоверным количеством работы. И всевозможных дел. Открыл ресторан. Два магазина в Париже. В одном продают рыбу, в другом — мясо. И вот он мчится на своем самолете за мясом куда-то в Испанию или еще за чем-то для ресторана в Италию.

Я бы не хотела так жить. Он замечательный мужчина и партнер, потому что искренне любит настоящих актрис, но он все время куда-то бежит, несется. Он словно сам себя старается обогнать. Это очень печальное зрелище.

— В фильме Озона вы поете чудесную песню «Жизнь прекрасна». Такое впечатление, кстати, что эти слова являются вашим жизненным девизом. А дома вы поете?

— Пою. Хотя дети мои всегда жалуются. (Смеется.) Особенно им было стыдно, когда я на улице начинала что-то напевать. Но я из семьи актеров, где все поют. И мой сын Кристиан с дочерью Кьярой обожали петь в детстве, особенно в машине.

Но нет, я не думаю, что жизнь каждый день прекрасна. Это не так. Жизнь действительно прекрасна по-настоящему только в двух случаях — когда ты что-то едва не потерял или стоишь на краю могилы, но остаешься жив…

— Вы заядлая садовница. Вам это помогает восполнять запасы энергии?

— Ну что вы! Работа в саду — это борьба, тяжелая битва с природой. (Смеется.) И притом природа всегда побеждает.

Я отдыхаю в тиши и покое своего загородного дома в Нормандии, но садоводство к отдыху отношения не имеет. Разве что оно полезно для ума, для работы мозга — не могу вам это научно объяснить, но точно знаю по своему опыту.

У меня много земли, поэтому конечно же есть садовник. Но я и сама трачу много сил, копаясь в цветниках. Вот руки вечно в царапинах и порезах. Зимой работы не меньше, чем летом. Природа может себе позволить отдых, а мы — нет.Вопреки своему имиджу холодной блондинки, Снежной королевы Катрин в реальности слишком живая и теплая, слишком умная и переполненная энергией. У нее двое взрослых детей, рожденных вне брака, — сын Кристиан от режиссера Роже Вадима и дочь Кьяра от Марчелло Мастроянни. Четверо внуков (Игорь, Мило, Анна и Лу), огромный сад в Нормандии, где она своими руками сажает цветы, а в Париже она всегда покупает свой любимый белый хлеб в булочной рядом с домом…

— Госпожа Денев, вы, похоже, так и останетесь для всех загадочной женщиной, категорически отказываясь написать мемуары…

— Категорически. Когда-то я прочитала мемуары, которые сочинила Брижит Бардо. Ей было лет 60 тогда, и она уже лет 20 жила в окружении кошек и собак, этакой отшельницей. До сих пор не могу забыть чувство омерзения и гадливости.

В 40 лет добровольно отказаться от жизни можно только в одном случае — если уходишь в монастырь. А иначе это до добра не доводит, глупо и противоестественно. Впрочем, у нее было суровое детство, возможно, запреты сыграли свою роль в том, что она превратилась в мизантропа, которого не интересуют люди. Я предпочитаю жить и, да-да, ходить на свидания, а не тратить время на их описание.

— Вы сильная женщина, свободная, не скрывающая своих либеральных взглядов. Например, в 70-е годы подписали известный манифест во Франции за легализацию абортов вместе с другими знаменитыми актрисами, в том числе Фанни Ардан, — в народе его прозвали «Манифестом шлюх», поскольку все подписантки признавались, что им самим в жизни довелось совершить подобную операцию…

— Хотите записать меня в феминистки? Нет, на самом деле я никакой не борец. Да, принимала участие в каких-то общественных акциях, но не боролась. Когда я знаю, что мое мнение могут принять к сведению, — тогда да, я готова что-то сделать, но постоянно, как истинные феминистки, нести на своих плечах ответственность, быть добровольно за все в ответе — нет, увольте.

Дело в том, что лично мне и не нужно было ни за какую свободу бороться. Родители мне ничего не запрещали. (Мать Катрин — актриса театра Комеди Франсез Рене Денев, отец — Морис Дорлеак, тоже актер. — Прим. ред.) Я в 16 лет ушла из дома с их согласия, и у меня началась профессиональная и личная жизнь. А официально во Франции имела право получить самостоятельность только в 21 год. И мои родители легко могли запретить мне — закон был на их стороне. Но они этого не сделали.

В 13 лет, еще подростком, я впервые снялась в кино. Старшая сестра Франсуаз привела меня на съемки. На самом деле это она должна была стать великой актрисой. Она уже была актрисой. Но в 25 лет она погибла.

Я ждала ее на Лазурном Берегу, она разбилась по дороге. Автокатастрофа... Ее смерть навсегда останется для меня чудовищной трагедией. В течение двадцати пяти лет я не могла даже говорить об этом…

Франсуаз была такая живая, смелая, талантливая, свободная. Меня мучает ужасное чувство вины — из-за того, что это она уговорила меня сниматься в кино, хотя это было ее предназначение. Мы никогда с ней не соперничали. Слишком были разные. Хотя и очень близкие друг другу. С тех пор у меня нет подруг. Я ни с кем не могу разговаривать так, как с сестрой. Иногда я думаю: если нас с Франсуаз соединить, то могла бы получиться абсолютно идеальная, совершенная женщина. (Грустно улыбается.)

— Вы и сегодня снимаетесь в кино. Недавно Франсуа Озон снял вас (после фильма «8 женщин») в картине «Отчаянная домохозяйка». (На самом деле этот перевод не вполне корректен. Слово «Potiсhe» во французском языке имеет два значения — большая декоративная ваза и дорогая женщина, которая является частью имиджа своего мужа, в Америке таких женщин называют «трофейными женами». — Прим. ред.) И снова фильм Озона с вами в главной роли оказался невероятно удачным. (Во Франции успех фильма измеряется количеством посещений, а не итоговой суммой от продажи билетов. Фильм, который посмотрели более миллиона человек, считается блокбастером, «Отчаянную домохозяйку» увидели 2,3 миллиона зрителей. — Прим. ред.) А вы когда-нибудь себя чувствовали такой вот трофейной вазой, всего-навсего объектом декорации?

— Разумеется. Каждый человек в своей жизни хоть однажды оказывается в подобной роли.

Например, когда я вышла замуж (единственным официальным мужем Денев был знаменитый английский фотограф Дэвид Бэйли, их брак длился с 1965-го по 1972 год. — Прим. ред.), очень быстро ощутила себя в ловушке. Чувствовала себя бесполезной красивой игрушкой. Но это не значит, что меня использовали.

И потом, даже мужчины бывают подобными «объектами», разве нет? Те, например, кто женится на богатых или влиятельных женщинах. Или наоборот — когда стареющие мужчины после 55 лет берут в жены молоденьких девушек. Мне их всегда немного жаль. Ведь это непросто — жить с человеком, с которым у тебя нет ничего общего. Ни общих воспоминаний, ни общих знакомых, вы даже не можете слушать одну и ту же музыку.

Что касается женщин, то мы обычно стараемся всем угодить, украсить жизнь мужа, детей, друзей, дом, сад и радоваться своим маленьким радостям. Но если неожиданно появляется реальная возможность жить иначе, многие женщины не хотят ее упускать. Так сделала и героиня чудесного фильма Франсуа Озона — скучающая домохозяйка 70-х годов, взявшая в свои руки не только бизнес мужа, но и политическую карьеру. Хитрец Франсуа писал сценарий как раз тогда, когда у нас за кресло президента боролась женщина, если вы помните, и едва не победила Николя Саркози.

— Вы были замужем всего один раз. Вероятно, не верите в институт брака, не верите, что это работает…

— Прекрасно работает — только не для всех. Я знаю людей, состоящих в браке множество лет. И восхищаюсь теми парами, у кого действительно чудесные отношения.

Так что это вовсе не вопрос веры, это вопрос правильного выбора. Потому что только в этом случае брак работает. Просто в наше время, когда так легко развестись, брак больше не является институтом, который имеет реальное значение.

Когда я слышу в церкви слова «Быть вместе в радости и в горе, и только смерть разлучит вас», то думаю — это же абсолютно бессмысленно, если завтра можно спокойно развестись. В общем, я полагаю, что сегодня люди вступают в брак в основном из романтических соображений. Свадьба, платье, антураж.

Я выходила замуж за Дэвида в черном платье, у него тоже был совсем не торжественный вид, а его шафером был Мик Джаггер. Можете себе представить, сколько романтики! (Смеется.)

Но я не та женщина, которая имеет право давать советы относительно любви и брака. Вот если бы я хотя бы с одним из своих мужчин прожила подряд 25 лет! (Смеется.)

Уверена в одном — мужчины и женщины любят по-разному. Для женщины любовь — главное. А мужчина может быть влюблен и даже может жениться, но все равно жена никогда не станет для него центром жизни. Множество мужчин даже не осознают, сколь многим они жертвуют ради своей работы. Вернее, они осознают, сколько всего упустили, уже во время развода. (Смеется.)

Не скажу, что мой брак распался именно по этой причине — я просто была не готова к замужеству. И поэтому больше и не пыталась — как бы меня ни уговаривали.

Вообще, мне кажется, что в Европе женщины не так зациклены на браке. В отличие от американок. Те гораздо чаще выходят замуж. Но не потому, что они романтичнее француженок, а возможно, чувствуют себя таким образом более защищенными.

— Каково это быть иконой стиля, идеалом красоты, дивой, гранд-дамой в течение стольких лет?

— Во-первых, я не дива! Дивы — это оперные певицы, разве нет? (Смеется.) А вообще тяжело. Особенно в молодости было тяжко нести этот груз, понимая, что окружающие прежде всего воспринимают только твои внешние данные.

Вообще-то в моей семье все девушки — красавицы, и я с детства привыкла к тому, что хороша собой. Но я не икона. Я актриса, а никакая не модница! Неужели кто-то может представить себе, что я и в саду своем копаюсь в наряде от Ива Сен-Лорана.

С Сен-Лораном, кстати, нас познакомил мой муж Дэвид. Мне нужно было платье для визита к английской королеве. И Ив сшил его для меня — в русском стиле, длинное, белое, очень простое. С красной вышивкой. И потом я попросила его сделать костюмы для моей героини в фильме «Дневная красавица».

Потрясающая удача, что совсем молодой мне довелось сниматься у таких режиссеров, как Трюффо, Бунюэль, Полански, Роже Вадим, Жак Деми — с его «Шербургских зонтиков», собственно, и началась моя карьера. Не будь этого фильма, возможно, я бы так и не стала актрисой.

Хотя с Бунюэлем было очень непросто. Временами мне казалось, он меня эксплуатирует, заставляя слишком откровенно демонстрировать мои внешние данные, что это не всегда оправданно. Я ужасно страдала. Но «Дневная красавица» — моя визитная карточка, я очень этому рада.

— Вы одна из немногих актрис, кто не скрывает своего возраста, остается удивительно молодой и элегантной. Но все-таки эта проблема старения наверняка вас волнует…

— Конечно. Самое страшное, что происходит с возрастом, — потеря физической энергии. Можно выглядеть лучше или хуже, но главное — энергия и быстрота реакций, ясность, словом, работа мозга. В любом случае я не верю, что после 40 лет женщина — что бы она с собой ни сделала — может рассчитывать всерьез, что ее примут за 20-летнюю.

Мне повезло, я унаследовала от своей мамы отличные гены. И поэтому старею красиво и разум пока не теряю. (Смеется.)

Моя дочь Кьяра больше похожа на своего отца Марчелло Мастроянни, чем на меня. И я очень этому рада. Наверное, иначе мне было бы еще тяжелее смотреть на нее, а потом видеть в зеркале себя. (Смеется.)

— Значит, гены — единственный ваш «секрет» молодости?

— Ну почему же? Я много сплю — не меньше восьми часов. Могу, как Наполеон, заснуть везде, при любых обстоятельствах, хотя бы на 15 минут. (Смеется.)

Каждую неделю делаю специальный дренажный массаж лица. Пью немало воды и стараюсь не бывать на солнце. Это еще моя мать мне советовала. При этом я не отказываю себе в еде, люблю готовить. Не считаю нужным слишком уж себя ограничивать, лишь слегка контролирую вес.

Кстати говоря, мне приписывают — особенно в Америке я много раз читала и слышала — высказывание: «После 40 лет женщина должна выбирать между лицом и задницей. Если сильно худеешь, лицо стареет, если полнеешь, задняя часть страдает, становится слишком тяжеловесной». Но я никогда этого не говорила.

— Ваш друг и партнер Жерар Депардье — как вы считаете, он хорошо справляется с проблемой старения?

— Знаете, Жерар очень многое пережил и поэтому, чтобы забыться, нагружает себя неимоверным количеством работы. И всевозможных дел. Открыл ресторан. Два магазина в Париже. В одном продают рыбу, в другом — мясо. И вот он мчится на своем самолете за мясом куда-то в Испанию или еще за чем-то для ресторана в Италию.

Я бы не хотела так жить. Он замечательный мужчина и партнер, потому что искренне любит настоящих актрис, но он все время куда-то бежит, несется. Он словно сам себя старается обогнать. Это очень печальное зрелище.

— В фильме Озона вы поете чудесную песню «Жизнь прекрасна». Такое впечатление, кстати, что эти слова являются вашим жизненным девизом. А дома вы поете?

— Пою. Хотя дети мои всегда жалуются. (Смеется.) Особенно им было стыдно, когда я на улице начинала что-то напевать. Но я из семьи актеров, где все поют. И мой сын Кристиан с дочерью Кьярой обожали петь в детстве, особенно в машине.

Но нет, я не думаю, что жизнь каждый день прекрасна. Это не так. Жизнь действительно прекрасна по-настоящему только в двух случаях — когда ты что-то едва не потерял или стоишь на краю могилы, но остаешься жив…

— Вы заядлая садовница. Вам это помогает восполнять запасы энергии?

— Ну что вы! Работа в саду — это борьба, тяжелая битва с природой. (Смеется.) И притом природа всегда побеждает.

Я отдыхаю в тиши и покое своего загородного дома в Нормандии, но садоводство к отдыху отношения не имеет. Разве что оно полезно для ума, для работы мозга — не могу вам это научно объяснить, но точно знаю по своему опыту.

У меня много земли, поэтому конечно же есть садовник. Но я и сама трачу много сил, копаясь в цветниках. Вот руки вечно в царапинах и порезах. Зимой работы не меньше, чем летом. Природа может себе позволить отдых, а мы — нет.

http://www.oneoflady.com/2012/01/blog-post_10.html

promo vitkvv2017 september 4, 2017 09:35 2
Buy for 10 tokens
Борис Островский Дэвид Мей и Джозеф Монаган (университет Монах, Австралия) высказали предположение, что «пузыри метана, поднимающиеся с морского дна, могут топить корабли. Именно этим природным явлением и могут объясняться загадочные пропажи некоторых кораблей». Касательно…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.