Великая Марта Геллхорн: между сексом и войной

Марта родилась в 1908 году в семье врача Джорджа Геллхорна и Эдны Геллхорн — одной из крупнейших деятельниц американского суфражистского движения.

Нрав у девочки с рождения был безбашенным и лихим. Семь переломов и три сотрясения мозга только усугубили живость характера.

Она рано увлеклась журналистикой. Бросила колледж за ненадобностью — и не прогадала. Талант и упорные усилия заменили высшее образование. После трёх лет работы репортёром криминальной хроники в журнале «Нью Репаблик» она помчалась в Париж — работать в интересах новостного агентства «Юнайтед Пресс».

Яркая неудержимая американка с элегантнейшей, даже по парижским меркам, внешностью и манерами произвела во французской столице изрядный фурор. В «Вог» её жаждали видеть топ-моделью. Кавалеры вились табунами — некоторые не без успеха. Её самым известным любовником стал скандальный писатель и экономист маркиз Бертран де Жувенель.

Вот только прожигать жизнь на раутах и в будуарах показалось Марте слишком пресным — и безответственным.

О социальной ответственности

К моменту прибытия Марты в Париж мир рухнул в Великую депрессию. Десятки миллионов судеб оказались перемолоты жерновами экономического кризиса. Безработица, нищета, безнадёжность стали реальностью для ещё вчера процветавших среди «ревущих двадцатых» самых богатых и развитых стран планеты.

Мисс Геллхорн сочла, что не вправе писать о моде и звёздах среди ужаса и горя.

Марта помчалась в Америку и устроилась следователем-репортёром в Федеральное управление по оказанию чрезвычайной помощи.

В следующие годы она носилась по самым пострадавшим от депрессии штатам страны и со всей яростью и горечью описывала ужасы постигшей людей нищеты. Естественно, в интересах поддержки «нового курса» президента Рузвельта.

Впечатлённая её работой Элеонора Рузвельт настойчиво предлагала ей статусную должность в администрации президента США.

«Жизнь удалась», — сказал бы кто-то другой. «Хрена с два», — сказала Марта.

Две Флориды

В этот самый момент в дымном флоридском баре мисс Геллхорн встретила крупного, хорошо поддатого мужчину.

Им оказался Эрнест Хемингуэй. Её любимый писатель. Его заинтересовала задумчивая девушка в чёрном платье с внешностью голливудской звезды.

В завязавшемся разговоре он обмолвился, что едет в охваченную гражданской войной Испанию корреспондентом.

Марта решила, что тоже поедет туда.

Дав пощёчину несколько распустившему руки «старине Хему», она растворилась в ночи. Чтобы взять сумку, последние 50 долларов и помчаться на испанские фронты.

По иронии судьбы, во второй раз Марта и Эрнест встретились тоже во Флориде: так называлась гостиница в осаждённом националистами Мадриде. Она просто кишела корреспондентами всех стран. Во всех стадиях алкогольного опьянения.

Кровавое фламенко

Вскоре Марта впервые увидела реалии войны. Ошмётки тел мужчин, женщин и детей в лужах крови на мадридских улицах после налёта бомбардировщиков.

Она чуть не потеряла рассудок от стресса. Ворвалась в отель с нечеловеческими воплями и билась головой о предметы.

Хемингуэй дал ей оплеуху и поинтересовался: так она — военный корреспондент или всё же истеричная парижская мамзель?

Затем было много виски и много секса. Сначала во «Флориде», потом везде — от Барселоны до южных фронтов. Бесконечные военные дни и ночи. Бомбёжки, трупы, траншеи, артобстрелы, гибель друзей и коллег, перебежки между окопами под пулемётным огнём — и тексты.

Тексты, которые полились из-под ленты её печатной машинки нескончаемым потоком. Под чутким руководством Хемингуэя, с которым они плечом к плечу шли сквозь огонь и смерть — как бы пафосно это ни прозвучало.

В этом огне Марта преобразилась. Страх ушёл. Она разве что не танцевала под пулями и снарядами, смеясь над «осторожничающим» любовником, — отнюдь не отличавшимся робостью.

Стиль новой звезды военной журналистики оттачивался со свойственной ей стремительностью. Оплоты Республики падали один за другим, легионы генералиссимуса Франко железной поступью шли вперёд — и эти трагедия одних и триумф других стали лучшей школой журналистики для Марты Геллхорн.

К моменту перехода французской границы с последними отступающими республиканцами она, по мнению критиков, стала более сильным публицистом, чем сам «старина Хем».

Ответ на вопрос

Вопрос Хемингуэя о том, кто же она — военкор или мамзель, обернулся для него совсем иной стороной.

Эрнест развёлся со второй женой и вступил в брак с Мартой. Они купили виллу «Финка Вихия» в Гаване, и вроде всё у двух великих творческих людей должно было пойти лучше некуда.

Увы. Не срослось.

Марта действительно стала военкором. До мозга костей и кончиков ногтей. Отравленная войной, она уже не могла жить без неё.

А Эрнест… Эрнест по тогдашним обыкновениям и собственным привычкам считал, что Марта должна стать образцовой женой. Не Kinder, Küche, Kirche, конечно, но около того. При этом становиться образцовым мужем он сам совершенно не собирался. Выпивка, друзья, загулы, в том числе с дамами разного поведения. Как без этого писать?

Вскоре Марта выбила аккредитацию на советско-финскую войну. Хемингуэй был искренне возмущён. «Как так? Ты же моя жена!». «Так поехали вместе, — сказала Марта. — Всё будет, как в Испании. Там у нас получалось круто».

Эрнест не поехал. Он вовсю работал над новым романом, «По ком звонит колокол». В него он вкладывал свой опыт испанской войны, и новая кампания могла этому только помешать.

Всё же он был в первую очередь писателем, а она — журналистом.

Впрочем, после завершения романа они вместе отправились в сражающийся с японцами Китай и работали там почти до самой атаки на Перл -Харбор.


Марта и Эрнест в Китае
Марта и Эрнест в Китае

Марта и Эрнест в Китае

Эрнесту снова захотелось мирной жизни и жены под боком. Марта жаждала работать на фронтах дальше. Не договорились.

Она уехала, он со злости напился вусмерть и расстреливал цветы в саду из ружья.

Пока Марта бегала под немецкими и японскими пулями на фронтах нового глобального конфликта, Хемингуэй  ввязался в ловлю немецких шпионов и подлодок на Кубе и в окрестностях.

Шпионов и подлодки ему поймать не удалось. Зато удалось уйти в совершенно безумный даже по его меркам запой и загул. За счёт правительства США.

Всё летит в…

В свои визиты на Кубу Марта устраивала ему разносы и пыталась убедить хотя бы не швырять самопальную бомбу из огнетушителя в немецкую подлодку — но не помогало. Всё летело к чертям. Вино, любовницы, ром, коктейли, любовницы, рыбалка, ром, абсент, снова любовницы.

Ничего удивительного, что ближе к концу войны «старина Хем» обзавёлся красивыми заслуженными рогами — когда Марта познакомилась с самым молодым комдивом вооружённых сил США — командиром 82-й парашютно-десантной дивизии Джеймсом Гейвином.

Чтобы попасть в Нормандию с первыми волнами десанта, Марта тайком забралась в ванную госпитального корабля. И стала единственным военкором союзников на берегах Франции в славный день начала операции «Оверлорд».

Хемингуэй тоже отправился военкорствовать в Европу. Но работали они уже не вместе. У неё всё было неплохо с отчаянным комдивом-десантником и виски, у Эрнеста же и без супруги хватало женского общества и всё того же алкоголя.

Вскоре Хемингуэй в привычном состоянии «на бровях» влетел на джипе в цистерну в компании очередной любовницы, журналистки Мэри Уэлш.

Марта беседует с американскими солдатами на фронте в Италии, 1944
Марта беседует с американскими солдатами на фронте в Италии, 1944

Марта беседует с американскими солдатами на фронте в Италии, 1944

Марта примчалась в госпиталь к лежащему в бинтах мужу. Вместо сочувствия она выразила глубочайший сарказм на тему «это война, парень, тут себя так не ведут». И умчалась обратно на линию фронта, оставив молчаливый недвусмысленный ответ на второй судьбоносный вопрос Эрнеста: так она — военный корреспондент или всё же законная жена?

Женщина в сердце тьмы

Через некоторое время после конца войны она сама ушла в жесточайшие запои и загулы, в которых был не только алкоголь, но и другие вещества.

Она нашла силы вернуться к жизни и ещё раз попробовала выйти замуж — за главного редактора «Таймс». Почти остепенилась на 10 лет, пытаясь стать идеальной женой и приёмной матерью — пока не выяснила, что и этот муж не считал себя обязанным хранить супружескую верность.

Марта полностью посвятила себя войне. С 1963 года и до самого конца 80-х она практически всегда была на острие событий там, где шла очередная война. Статьи, книги, снова статьи.

Пули, снаряды, огонь? Какие мелочи!

Она должна была быть в самой гуще событий, видеть всё своими глазами, слышать рассказы участников — и превращать всё это в тексты, которые прочтут миллионы.

Марта писала не столько о войне, сколько о людях на войне. Прежде всего о тех, кто страдает. О простых солдатах — обеих сторон. О гражданских, попавших в мясорубку конфликта. Беженцах, раненых, сиротах.

Она была одним из тех авторов, кто открыл глаза американского общества на то, что в действительности творилосьво Вьетнаме  и многих других местах. Её тексты были крайне неудобны военным и властям всех сторон — но в них было много горькой правды о том, что такое война. Во всех её жутких ликах.

Она ещё не раз пыталась остепениться. Купила 19 домов в разных местах планеты. Обустроила их в своём вкусе — но не прожила ни в одном и нескольких недель. То же и с личной жизнью. Случайные встречи, бары, виски, мотели — и снова бесконечные дороги войны.

Панама стала последней из войн Марты Геллхорн.

Она мечтала отправиться на горящие Балканы Но организм, истрёпанный бурной жизнью, стремительно сдавал. Её жизнь пожирали рак и подступающая слепота. Несмотря на приближающуюся смерть, Марта успела вместо Боснии отправиться в Бразилию — чтобы рассказать об уличных детях 

 в аду фавел(бразильских трущоб).

Марта в 1978 году (фото: Graham Harrison)
Марта в 1978 году (фото: Graham Harrison)

Марта в 1978 году (фото: Graham Harrison)

Последнее решение в своей горькой и яростной судьбе она приняла 15 февраля 1998 года, добровольно уйдя из жизни в Лондоне.

История Марты Геллхорн достаточно сильна для того, чтобы определение «третья жена Эрнеста Хемингуэя» осталось не самым важным фактом биографии величайшей женщины-военкора в истории. При всём уважении к гению Хемингуэя — с тем же самым успехом мы можем назвать его «первым мужем Марты Геллхорн».

И будем правы.

https://warhead.su/2018/10/27/velikaya-marta-gellhorn-mezhdu-seksom-i-voynoy

promo vitkvv2017 september 4, 2017 09:35 6
Buy for 10 tokens
Борис Островский Дэвид Мей и Джозеф Монаган (университет Монах, Австралия) высказали предположение, что «пузыри метана, поднимающиеся с морского дна, могут топить корабли. Именно этим природным явлением и могут объясняться загадочные пропажи некоторых кораблей». Касательно…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded