Великая Марта Геллхорн: между сексом и войной

Марта родилась в 1908 году в семье врача Джорджа Геллхорна и Эдны Геллхорн — одной из крупнейших деятельниц американского суфражистского движения.

Нрав у девочки с рождения был безбашенным и лихим. Семь переломов и три сотрясения мозга только усугубили живость характера.

Она рано увлеклась журналистикой. Бросила колледж за ненадобностью — и не прогадала. Талант и упорные усилия заменили высшее образование. После трёх лет работы репортёром криминальной хроники в журнале «Нью Репаблик» она помчалась в Париж — работать в интересах новостного агентства «Юнайтед Пресс».

Яркая неудержимая американка с элегантнейшей, даже по парижским меркам, внешностью и манерами произвела во французской столице изрядный фурор. В «Вог» её жаждали видеть топ-моделью. Кавалеры вились табунами — некоторые не без успеха. Её самым известным любовником стал скандальный писатель и экономист маркиз Бертран де Жувенель.

Вот только прожигать жизнь на раутах и в будуарах показалось Марте слишком пресным — и безответственным.

О социальной ответственности

К моменту прибытия Марты в Париж мир рухнул в Великую депрессию. Десятки миллионов судеб оказались перемолоты жерновами экономического кризиса. Безработица, нищета, безнадёжность стали реальностью для ещё вчера процветавших среди «ревущих двадцатых» самых богатых и развитых стран планеты.

Мисс Геллхорн сочла, что не вправе писать о моде и звёздах среди ужаса и горя.

Марта помчалась в Америку и устроилась следователем-репортёром в Федеральное управление по оказанию чрезвычайной помощи.

В следующие годы она носилась по самым пострадавшим от депрессии штатам страны и со всей яростью и горечью описывала ужасы постигшей людей нищеты. Естественно, в интересах поддержки «нового курса» президента Рузвельта.

Впечатлённая её работой Элеонора Рузвельт настойчиво предлагала ей статусную должность в администрации президента США.

«Жизнь удалась», — сказал бы кто-то другой. «Хрена с два», — сказала Марта.

Две Флориды

В этот самый момент в дымном флоридском баре мисс Геллхорн встретила крупного, хорошо поддатого мужчину.

Им оказался Эрнест Хемингуэй. Её любимый писатель. Его заинтересовала задумчивая девушка в чёрном платье с внешностью голливудской звезды.

В завязавшемся разговоре он обмолвился, что едет в охваченную гражданской войной Испанию корреспондентом.

Марта решила, что тоже поедет туда.

Дав пощёчину несколько распустившему руки «старине Хему», она растворилась в ночи. Чтобы взять сумку, последние 50 долларов и помчаться на испанские фронты.

По иронии судьбы, во второй раз Марта и Эрнест встретились тоже во Флориде: так называлась гостиница в осаждённом националистами Мадриде. Она просто кишела корреспондентами всех стран. Во всех стадиях алкогольного опьянения.

Кровавое фламенко

Вскоре Марта впервые увидела реалии войны. Ошмётки тел мужчин, женщин и детей в лужах крови на мадридских улицах после налёта бомбардировщиков.

Она чуть не потеряла рассудок от стресса. Ворвалась в отель с нечеловеческими воплями и билась головой о предметы.

Хемингуэй дал ей оплеуху и поинтересовался: так она — военный корреспондент или всё же истеричная парижская мамзель?

Затем было много виски и много секса. Сначала во «Флориде», потом везде — от Барселоны до южных фронтов. Бесконечные военные дни и ночи. Бомбёжки, трупы, траншеи, артобстрелы, гибель друзей и коллег, перебежки между окопами под пулемётным огнём — и тексты.

Тексты, которые полились из-под ленты её печатной машинки нескончаемым потоком. Под чутким руководством Хемингуэя, с которым они плечом к плечу шли сквозь огонь и смерть — как бы пафосно это ни прозвучало.

В этом огне Марта преобразилась. Страх ушёл. Она разве что не танцевала под пулями и снарядами, смеясь над «осторожничающим» любовником, — отнюдь не отличавшимся робостью.

Стиль новой звезды военной журналистики оттачивался со свойственной ей стремительностью. Оплоты Республики падали один за другим, легионы генералиссимуса Франко железной поступью шли вперёд — и эти трагедия одних и триумф других стали лучшей школой журналистики для Марты Геллхорн.

К моменту перехода французской границы с последними отступающими республиканцами она, по мнению критиков, стала более сильным публицистом, чем сам «старина Хем».

Ответ на вопрос

Вопрос Хемингуэя о том, кто же она — военкор или мамзель, обернулся для него совсем иной стороной.

Эрнест развёлся со второй женой и вступил в брак с Мартой. Они купили виллу «Финка Вихия» в Гаване, и вроде всё у двух великих творческих людей должно было пойти лучше некуда.

Увы. Не срослось.

Марта действительно стала военкором. До мозга костей и кончиков ногтей. Отравленная войной, она уже не могла жить без неё.

А Эрнест… Эрнест по тогдашним обыкновениям и собственным привычкам считал, что Марта должна стать образцовой женой. Не Kinder, Küche, Kirche, конечно, но около того. При этом становиться образцовым мужем он сам совершенно не собирался. Выпивка, друзья, загулы, в том числе с дамами разного поведения. Как без этого писать?

Вскоре Марта выбила аккредитацию на советско-финскую войну. Хемингуэй был искренне возмущён. «Как так? Ты же моя жена!». «Так поехали вместе, — сказала Марта. — Всё будет, как в Испании. Там у нас получалось круто».

Эрнест не поехал. Он вовсю работал над новым романом, «По ком звонит колокол». В него он вкладывал свой опыт испанской войны, и новая кампания могла этому только помешать.

Всё же он был в первую очередь писателем, а она — журналистом.

Впрочем, после завершения романа они вместе отправились в сражающийся с японцами Китай и работали там почти до самой атаки на Перл -Харбор.


Марта и Эрнест в Китае
Марта и Эрнест в Китае

Марта и Эрнест в Китае

Эрнесту снова захотелось мирной жизни и жены под боком. Марта жаждала работать на фронтах дальше. Не договорились.

Она уехала, он со злости напился вусмерть и расстреливал цветы в саду из ружья.

Пока Марта бегала под немецкими и японскими пулями на фронтах нового глобального конфликта, Хемингуэй  ввязался в ловлю немецких шпионов и подлодок на Кубе и в окрестностях.

Шпионов и подлодки ему поймать не удалось. Зато удалось уйти в совершенно безумный даже по его меркам запой и загул. За счёт правительства США.

Всё летит в…

В свои визиты на Кубу Марта устраивала ему разносы и пыталась убедить хотя бы не швырять самопальную бомбу из огнетушителя в немецкую подлодку — но не помогало. Всё летело к чертям. Вино, любовницы, ром, коктейли, любовницы, рыбалка, ром, абсент, снова любовницы.

Ничего удивительного, что ближе к концу войны «старина Хем» обзавёлся красивыми заслуженными рогами — когда Марта познакомилась с самым молодым комдивом вооружённых сил США — командиром 82-й парашютно-десантной дивизии Джеймсом Гейвином.

Чтобы попасть в Нормандию с первыми волнами десанта, Марта тайком забралась в ванную госпитального корабля. И стала единственным военкором союзников на берегах Франции в славный день начала операции «Оверлорд».

Хемингуэй тоже отправился военкорствовать в Европу. Но работали они уже не вместе. У неё всё было неплохо с отчаянным комдивом-десантником и виски, у Эрнеста же и без супруги хватало женского общества и всё того же алкоголя.

Вскоре Хемингуэй в привычном состоянии «на бровях» влетел на джипе в цистерну в компании очередной любовницы, журналистки Мэри Уэлш.

Марта беседует с американскими солдатами на фронте в Италии, 1944
Марта беседует с американскими солдатами на фронте в Италии, 1944

Марта беседует с американскими солдатами на фронте в Италии, 1944

Марта примчалась в госпиталь к лежащему в бинтах мужу. Вместо сочувствия она выразила глубочайший сарказм на тему «это война, парень, тут себя так не ведут». И умчалась обратно на линию фронта, оставив молчаливый недвусмысленный ответ на второй судьбоносный вопрос Эрнеста: так она — военный корреспондент или всё же законная жена?

Женщина в сердце тьмы

Через некоторое время после конца войны она сама ушла в жесточайшие запои и загулы, в которых был не только алкоголь, но и другие вещества.

Она нашла силы вернуться к жизни и ещё раз попробовала выйти замуж — за главного редактора «Таймс». Почти остепенилась на 10 лет, пытаясь стать идеальной женой и приёмной матерью — пока не выяснила, что и этот муж не считал себя обязанным хранить супружескую верность.

Марта полностью посвятила себя войне. С 1963 года и до самого конца 80-х она практически всегда была на острие событий там, где шла очередная война. Статьи, книги, снова статьи.

Пули, снаряды, огонь? Какие мелочи!

Она должна была быть в самой гуще событий, видеть всё своими глазами, слышать рассказы участников — и превращать всё это в тексты, которые прочтут миллионы.

Марта писала не столько о войне, сколько о людях на войне. Прежде всего о тех, кто страдает. О простых солдатах — обеих сторон. О гражданских, попавших в мясорубку конфликта. Беженцах, раненых, сиротах.

Она была одним из тех авторов, кто открыл глаза американского общества на то, что в действительности творилосьво Вьетнаме  и многих других местах. Её тексты были крайне неудобны военным и властям всех сторон — но в них было много горькой правды о том, что такое война. Во всех её жутких ликах.

Она ещё не раз пыталась остепениться. Купила 19 домов в разных местах планеты. Обустроила их в своём вкусе — но не прожила ни в одном и нескольких недель. То же и с личной жизнью. Случайные встречи, бары, виски, мотели — и снова бесконечные дороги войны.

Панама стала последней из войн Марты Геллхорн.

Она мечтала отправиться на горящие Балканы Но организм, истрёпанный бурной жизнью, стремительно сдавал. Её жизнь пожирали рак и подступающая слепота. Несмотря на приближающуюся смерть, Марта успела вместо Боснии отправиться в Бразилию — чтобы рассказать об уличных детях 

 в аду фавел(бразильских трущоб).

Марта в 1978 году (фото: Graham Harrison)
Марта в 1978 году (фото: Graham Harrison)

Марта в 1978 году (фото: Graham Harrison)

Последнее решение в своей горькой и яростной судьбе она приняла 15 февраля 1998 года, добровольно уйдя из жизни в Лондоне.

История Марты Геллхорн достаточно сильна для того, чтобы определение «третья жена Эрнеста Хемингуэя» осталось не самым важным фактом биографии величайшей женщины-военкора в истории. При всём уважении к гению Хемингуэя — с тем же самым успехом мы можем назвать его «первым мужем Марты Геллхорн».

И будем правы.

https://warhead.su/2018/10/27/velikaya-marta-gellhorn-mezhdu-seksom-i-voynoy

promo vitkvv2017 september 4, 2017 09:35 2
Buy for 10 tokens
Борис Островский Дэвид Мей и Джозеф Монаган (университет Монах, Австралия) высказали предположение, что «пузыри метана, поднимающиеся с морского дна, могут топить корабли. Именно этим природным явлением и могут объясняться загадочные пропажи некоторых кораблей». Касательно…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.