Category:

Скрипач дьявола

«Я едва мог узнать его в коричневой монашеской рясе, которая скорее скрывала, чем одевала его. С каким-то диким выражением на лице, наполовину спрятанным под капюшоном, опоясанный веревкою, босой, одинокий и гордый, стоял Паганини на нависшей над морем скале и играл на скрипке.

Происходило это, как мне казалось, в сумерки; багровые блики заката ложились на широкие морские волны, которые становились все краснее и в таинственном созвучии с мелодиями скрипки шумели все торжественнее. Но все порывистее и смелее становились звуки скрипки; в глазах страшного артиста сверкала такая вызывающая жажда разрушения, его тонкие губы шевелились с такой зловещей горячностью, что, казалось он бормочет древние нечестивые заклинания, которыми вызываются бури и освобождаются от оков злые духи, томящиеся в заключении в морских пучинах»

Генрих Гейне

Генрих Гейне

Удивительный и загадочный человек. Мастер, ставший легендой при жизни. Тот, кто прожил, наверное, не одну жизнь, тот, кто нашёл упокоение лишь спустя полвека после смерти.

Богатый и страшно скупой одновременно, гениальный и отталкивающий, вызывающий восхищение, любовь и ненависть.

Баловень судьбы, любимец женщин и страшно одинокий человек. Романтик и игрок. Это все о нем, о скрипаче дьявола, Николо Паганини….

О Паганини много написано, снято. Ему посвящены статьи в энциклопедиях и монографии. Но, почему – то, мы снова и снова обращаемся к го судьбе, его творчеству и, что самое удивительное, каждый раз находим что – то новое, неизведанное. Может быть, это и является одной из граней величия человека?

Великий скрипач родился 27 октября 1782 года в Генуе в переулке Черная кошка года в семье Антонио Паганини, бывшего портового рабочего и его жены Терезы Боччардо.

Антонио имел в порту небольшую лавку, страстно любил музыку и играл на мандолине и скрипке. Это были простые песенки, веселые и запоминающиеся народные мелодии, которые исполнялись Антонио с мрачным лицом. По счастью, жена его, Тереза, была женщиной мягкой, кроткой и покорной. Будучи не в силах переделать характер мужа, всегда недовольного и ворчливого, она старалась не противоречить ему.

Тереза находила утешение в религии и детях. Их было у нее пятеро. Однажды матери Николо приснился удивительный сон: явился к ней ангел и спросил, какую милость от Бога она хотела бы получить.

Поскольку глубоко верующая женщина очень любила музыку, она попросила божественного посланца о том, чтобы ее сын Николо стал великим музыкантом.

Рассказ об этом чудесном сне произвел сильное впечатление на мужа Терезы, также неравнодушного к музыке. Посовещавшись, родители Николо твердо решили обучать ребенка игре на скрипке - инструменте, ставшем благодаря стараниям Гварнери, Страдивари и Амати музыкальным символом Италии.

Так маленький Николо повторил судьбу Моцарта.

Отец сразу понял, каким талантом обладает его ребенок и то, какую выгоду из этого можно извлечь….

Очень скоро юный скрипач понял, что занятие музыкой - это не только удовольствие, но и тяжелый, кропотливый труд.

Мальчик очень уставал, но отец заставлял талантливого ребенка заниматься целыми днями, не позволяя выходить на улицу для игр со сверстниками. Все робкие попытки прекратить эти мучения безжалостно пресекались. Чтобы занятия проходили практически постоянно, маленького музыканта запирали в темном чулане, и отец внимательно следил за тем, чтобы музыка лилась непрерывно. За непослушание ребенка лишали еды.

Выбора не было….

Бесспорно, такие чрезмерные занятия, недостаток кислорода, движения и питания, - не могли не отразиться на его растущем организме и, конечно же, подорвали здоровье мальчика.

Однажды Никколо, изможденный многочасовыми занятиями, упал бездыханным в каталептической коме. Родители сочли мальчика умершим, поскольку он не подавал никаких признаков жизни.

Врача даже не вызывали. После отпевания, мальчика понесли хоронить….

Никколо пришел в себя лишь в гробу при душераздирающих звуках траурной музыки. Его идеальный слух не в состоянии был воспринимать фальшь даже тогда, когда Паганини находился между жизнью и смертью и это его спасло.

Вернувшись с «того света», юный скрипач с еще большим рвением взялся за освоение сложных технических приемов игры на любимом музыкальном инструменте.

Благодаря своему усердию и твердости характера за очень короткое время Никколо достиг столь больших успехов, что слава о его необычайных способностях шагнула далеко за пределы скромного переулка Черной кошки.

Конечно же, мы все осуждаем отцов Паганини и Моцарта, всех тех, кто превращал маленьких детей в гениев, калеча их судьбы и души. Но вот, что удивительно – не было бы их, не было бы и гениев, которые до сих пор будоражат умы.  

Вечный вопрос, где та черта, которая отделяет благо от злодейства, и где та правда, которая всегда одна?

Да разве только о великих идет разговор? Сколько мы знаем тех, кто творит из своих детей великих спортсменов, артистов, музыкантов, вкладывая в неокрепшее тело и разум свои нереализованные амбиции, свое миропонимание, свои понятия. Да, иногда они достигают успехов, но кто знает, правильно ли это и чем это отличается от изготовления «кампрачикосов» и иных уродцев на потеху публики и, в первую очередь себе?

Постепенно слух о маленьком гениальном скрипаче стал распространяться по городу и на талантливого ребенка обратил внимание известный в городе скрипач из капеллы собора Сан-Лоренцо. Его звали Джакомо Коста.

Он стал раз в неделю заниматься с Паганини, внимательно наблюдая за его развитием и передавая ему секреты мастерства. Эти занятия продолжались более полугода.

После занятий с Коста жизнь Паганини изменилась. Он смог начать заниматься концертной деятельностью. Это произошло в 1794 году, когда юному музыканту едва исполнилось двенадцать лет.

В этот время он познакомился с людьми, которые сильно повлияли на его дальнейшую судьбу.

Богатый аристократ и меломан Джанкарло ди Негро из Генуи стал не только поклонником творчества молодого скрипача, он стал его другом, взявшим на себя заботу о его дальнейшем образовании.

Новым учителем Николо стал Гаспаро Гиретти – хороший полифонист, сумевший привить молодому человеку отличную композиторскую технику. Он научил Паганини сочинять музыку без инструмента, используя внутренний слух. Всего лишь за несколько месяцев музыкант сочинил двадцать четыре фуги для фортепьяно, несколько пьес, которые, к сожалению, были утеряны и не дошли до нас, и два скрипичных концерта. После блестящего выступления в Парме молодого музыканта захотели послушать при дворе герцога Бурбонского.

Отец Николо быстро сообразил, что настало время получать деньги за талант сына. Он взял на себя роль импресарио и организовал турне по Северной Италии.

Во всех городах Никколо ожидал ошеломляющий успех. Молодой человек как губка впитывал новые невиданные впечатления, продолжая много тренироваться, совершенствуя свое мастерство.

В этот период рождаются знаменитые каприччо, в которых можно без труда увидеть изменение принципов и технических приемов, которые были введены Локателли.

У учителя маэстро это были технические упражнения, а у Никколо – блестящие, оригинальные миниатюры. Каприччо Паганини совершили настоящий переворот в скрипичной музыке. Он смог добиться максимальной концентрации выразительности, собирая его художественный смысл в сжатую пружину.

Итальянский темперамент Никколо, сформировавшийся характер стали все чаще приводить к конфликтам и ссорам в семье.

Полная зависимость от отца становится для молодого человека все более утомляющей. Ему хочется свободы. Именно поэтому, когда ему предложили место первой скрипки в Лукке, он с радостью и благодарностью принял предложение.

В конце концов, мальчик вырос, рабство кончилось, началась самостоятельная жизнь. В восемнадцать лет и так, кажется, что весь мир лежит у твоих ног, а если ты ещё талантлив и восторженно принимаем публикой……

В Лукке он продолжает с успехом давать концерты, совершенствуя свое мастерство, и становится первой скрипкой Луккской Республики.

В это время, в жизнь музыканта впервые приходит возлюбленная, образ которой окутан ореолом загадочности и неизвестности.

Элиза Бонапарт

Паганини никогда и никому не называл ее имени, и такая застенчивая сдержанность позволяет думать о глубоком чувстве к достойной и благородной женщине. Роман со знатной дамой, длился с начала 1802 года по конец 1804 года.

Его возлюбленной стала Элиза Бонапарт (по мужу – Бачокки). Её брат, ставший «императором всех французов», сделал правительницей северной Италии.

Пылкая игра скрипача так волновала Элизу, что нервы ее не выдерживали, и она падала в обморок. Несомненно, корсиканскую кровь могла воспламенить только такая же страстная натура итальянца. Вспыхнувшая между ними страсть разгорелась в полную силу, однако, скрывать ее нужно было самым тщательным образом.

Элизе посвящается «Любовная сцена», написанная для струн «Ми» и «Ля». В ответ капризная княгиня требует сочинения для одной струны.

Паганини «принимает вызов» и через несколько недель появляется соната «Наполеон» для струны «Соль». И в первом, и во втором случае остальные струны со скрипки во время исполнения снимаются.

25 августа 1805 года – соната «Наполеон» с огромным успехом исполнена Паганини на придворном концерте.

Впрочем, молва приписывала ему роман и с другой сестрой Наполеона – Полиной, которой любящий брат тоже выдал кусочек «итальянского пирога». Так и бродят эти легенды из биографии в биографию, хотя достоверно ничего не известно.

Полина Бонапарт

Вообще, Паганини не везло с женщинами. Он пылко влюблялся, страдал, добивался взаимности, но, так же быстро и охладевал, впрочем, как охладевали и к нему.

Возможно, всё это явилось следствием того, что он практически одномоментно перешёл из под власти отца в свободную жизнь. А может быть, на него слишком сильно подействовало его первое и, наверное, самое сильное чувство к Элизе, которая, кстати, была довольно старше его.

Не смотря на то, что роман длился недолго, Паганини никогда больше не испытывал такой привязанности ни к одной другой женщине. Она была его единственной возлюбленной, и о ней он всегда вспоминал с нежностью и сожалением.

С тех пор чувство глубокого одиночества его никогда не покидало, не смотря на кажущуюся «веселую» жизнь и многочисленные любовные приключения бродячего музыканта. В фейерверке страстей скрипач черпал силы и вдохновение, но ни одна женщина не смогла заставить его забыть образ единственной и неповторимой первой возлюбленной.

У Паганини был сын, брак с матерью которого не был зарегистрирован: это довольно типичная ситуация для представителя романтизма. И это была достаточно грустная история, которая начиналась так красиво….

Жители итальянского города Турин чуть не дрались за билеты на концерт скрипача 34-летнего Никколо Паганини и певицы 22-летней Антонии Бьянки.

Летним вечером в 1815-ом артисты впервые выступали вместе на одной сцене. Паганини не любил репетиций, потому увидел солистку только на премьере. И не мог отвести глаз от красавицы.

Антония Бьянки

- Вы пели божественно, синьора! - сказал он Антонии после концерта.

Она улыбнулась. С интересом рассматривала этого худощавого и неловкого мужчину, который сыпал ей комплименты. Лицо бледное, темные кудри.

И глаза - агатово-черные.

Особенно поражали тонкие длинные пальцы, которыми он виртуозно исполнял сложнейшие музыкальные произведения.

- Я очарована вашей скрипкой, маэстро, - говорила Бьянки. - Говорят, вы продали душу дьяволу за свой музыкальный талант.

- Этот дьявол - музыка, ей я посвятил жизнь.

- А как же любовь? У вас столько поклонниц. Женщины падают в обморок, когда слушают переливы вашей скрипки.

- Синьора, ни одна женщина в мире не сравнится с вами. Я влюблен в вас без памяти. Скоро еду в Милан и буду счастлив, если вы согласитесь выступать со мной.

- Хорошо, я принимаю ваше предложение. Отправляйтесь в дорогу, а я потом к вам присоединюсь.

То, что так романтично начиналось, закончилось очень банально. Антония мечтала о славе певицы и маленький сын её только мешал. Из изящной музы она стала превращаться в сварливую и жадную мегеру, особенно, после того, когда у неё стал портиться голос.

И, они расстались, так  не обвенчавшись. А сына Паганини взял на воспитание.

По отношению к своему единственному ребенку Паганини проявлял трогательное терпение и безграничную любовь.

Однажды во время пребывания скрипача во Флоренции с маленьким Ахиллом случилась беда, - малыш сломал ножку. И это было бы не так страшно, если бы ребенок был бы постарше.

Но удержать двухлетнего непоседу в полном покое, пока не срастется кость, представлялось невозможным.

Чтобы малыш поправился - необходимо было привязать ножку к деревянной дощечке и не давать ему двигаться хотя бы несколько дней. Паганини не задумываясь, сел в кресло, взял сына к себе на колени и не вставал с места целых восемь дней.

И это тоже Паганини, не известный нам…

Маленький мальчик, познавший отцовскую любовь, не останется неблагодарным: едва научившись ходить, он всегда будет следовать за своим отцом и никогда не покинет его. Он будет единственным человеком, преданным ему до конца. И, даже если бы Паганини не был бы великим Мастером, разве был бы он мене великим от такой любви своего ребенка?

А бывшая жена продолжала тянуть с него деньги и делать их на весьма сомнительной рекламе.

После концерта в Вене один из слушателей утверждал, что он видел, как за спиной музыканта стоял дьявол и водил его рукой со смычком. Журналисты подхватили эту новость и сообщали ее вполне серьезно. На многочисленных карикатурах его изображали безобразным, в газетах характеризовали как жадного, скупого и мелочного человека, завистники и враги распускали о нем нелепые слухи. Дурная слава сопровождала его везде и всегда.

Обыденность не любит, тех, кто выделяется из общей толпы…

Находясь в Праге в 1829 году, Паганини в своем письме другу Джерми жаловался: «Если бы ты знал, сколько врагов тут у меня, ты бы просто не поверил. Я не делаю никому зла, но те, кто меня не знает, расписывают меня как самого последнего негодяя - жадного, скупого, мелочного и т.д. И я, чтобы отомстить за все это, официально заявляю, что еще больше повышу цены входных билетов на академии, которые дам во всех других странах Европы».

И хотя Паганини часто выступал с благотворительными концертами, всегда раздавал бесплатные билеты артистам и студентам-музыкантам, щедро одаривал родственников и благотворительные общества, - дурную молву ничем нельзя было заглушить.

А ведь этот человек обладал поистине добрым сердцем, иначе, чем можно было бы объяснить благородный поступок по отношению к тем, кто считался его врагом. Согласно посмертному завещанию непревзойденный виртуоз безвозмездно дарил все свои драгоценные скрипки не только друзьям-музыкантам, но и недругам, талант которых он был способен оценить! Нельзя умолчать о той помощи, которую оказал Паганини своему коллеге - композитору Берлиозу, еще никому не известному на тот момент времени, и находящемуся в крайне затруднительном материальном положении.

Однако в мелочах Паганини действительно проявлял скупость, и это объясняется, видимо, привычкой экономить, сохранившейся с детства, когда он жил в бедности. Так, например, он не любил тратить деньги на одежду и часто покупал ее у старьевщиков, упрямо с ними торгуясь.

Вскоре в прессе появилась новость, что скрипач, одержимый бесами, выгнал из дома жену и отобрал сына. Потом напечатали другую: Паганини умер, и его вдова разыскивает малыша. Газеты с опровержениями выходили тройным тиражом.

После разрыва с женой Паганини давал концерт за концертом. Брал за свои выступления безумные гонорары - пытался обеспечить сыну достойное будущее, даже купил титул барона. Многочисленные гастроли в конечном итоге подорвали его здоровье.

«Звуки развертывались спокойно, величественно вздымаясь и нарастая… — так описывал свои впечатления немецкий поэт Генрих Гейне, присутствовавший однажды на концерте Паганини, — и все вокруг развертывалось вширь и ввысь, образуя колоссальное пространство, доступное лишь духовному, но не телесному взору. В середине этого пространства носился сияющий шар, на котором высился гигантский, гордый, величественный человек, игравший на скрипке. Что это был за шар? Солнце? Я не знаю. Но в чертах человека я узнал Паганини. Это был человек-планета, вокруг которого с размеренной торжественностью, в божественном ритме вращалась вся Вселенная…»

У скрипача были больные почки, он часто падал в обморок. Потерял почти все зубы. Из-за искривления позвоночника его постоянно мучили боли в спине.

В конечном итоге врачи выявили еще и туберкулез. Паганини снились ужасы из его детства. Как жестокий отец закрывал его голодного в подвале и вынуждал часами играть на скрипке. Как его чуть не похоронили заживо.

Истощенный болезнями 57-летний музыкант не мог даже взять смычок. Скрипка лежала рядом, и он перебирал ее струны пальцами.

27 мая 1840-го почтальон принес Бьянки свежий номер "Музыкальной газеты". На первой полосе она прочитала: "В Ницце умер знаменитый скрипач Паганини, который завещал свое великое имя и большое состояние единственному 14-летнему сыну. Надеемся, что и это сообщение, как все предыдущие, будет вскоре опровергнуто".

Антония немедленно выехала в Ниццу. Перед гостиницей, где умер скрипач, стояла толпа. В толпе говорили, что покойный связался с нечистой силой, отказался крестить сына и убил собственную жену, чтобы использовать ее жилы как струны.

Перед смертью к музыканту дважды приходил священник, однако исповедаться Паганини не смог, потому что потерял голос. Церковь запретила хоронить его в какой бы то ни было христианской стране, а епископ Ниццы отказался отслужить заупокойную мессу.

- Он умер без покаяния, как собака, - кричали люди. - Где он? Покажите нам это чудовище! Его труп позорит наш город!

Ахилл так испугался разъяренной толпы, что бился головой о стену с пеной у рта. Возможно, тогда только женщина поняла, кого она потеряла…. И поняла, как она его любила…

Антония тщетно умоляла священника отпеть покойного. Когда в окна начали бросать камни, она вышла к толпе:

- Тише! Вы напрасно волнуетесь. Как видите, я жива, мой покойный муж не делал скрипичных струн из моих жил. Лишь по недосмотру врачей он не смог причаститься и воссоединиться с церковью. Я прошу вас разойтись и не тревожить прах покойного.

Одним из тех, кто страстно ненавидел Мастера, был архиепископ Генуи, кардинал Тадини, ровесник Никколо Паганини.  Выросший вместе с Никколо, он всю жизнь завидовал его таланту.

Тадини любил музыку, не мог жить без нее, но он не мог извлечь из скрипки звуки, от которых замирала душа, и уж тем более, не мог сам написать такую музыку…

Не мог, как ни старался. Именно тогда он избрал единственно возможный для него путь к вершинам – пусть не светским, но вершинам.
Он прошел всю церковную лестницу с показным смирением и неистовым честолюбием – он шел на вершину, чтобы когда-нибудь иметь возможность поквитаться с тем, кого считал недостойным Божьей милости. Ещё бы, ведь наиболее достойным был он сам. А если Спаситель и совершил ошибку, то его верный слуга обязательно должен её исправить.

Никколо Паганини умирает, он давно потерял голос, пальцы онемели. Он уже не может играть, это мучает его больше всего, потому что он страдает без той, что дарила ему самые прекрасные минуты и самые тяжкие страдания, без той, что всегда была не только частью его тела, но и частью его души – без своей Скрипки…

Ахилл положил ее рядом с кроватью, но Никколо может только смотреть, иногда сын кладет Скрипку отцу на грудь, и тогда он не отрывает от нее взгляда.

Архиепископ Генуи кардинал Тадини, с юности следивший за Никколо и всю жизнь распространявший про него страшные и позорные слухи, с нетерпение ждал его последней минуты, чтобы перед смертью заставить его пережить страшнейшие душевные муки…

С 1814 года орден иезуитов, к которому принадлежал Тадини, первым предпринял попытку придать проклятью его музыку,
официально тогда удалось только добиться признать богопротивными подражания голосу птиц и животных с помощью музыкальных инструментов…

Никогда Маэстро не делился деньгами с Церковью, он смеялся над святыми отцами, над глупыми придирками, над ханжеством…

Смеялся всю жизнь. Но теперь, теперь…

Епископ Ниццы, Доменико Гальвано, заранее постарался распространить слух о непримиримой вражде Паганини с Церковью, не далее, как вчера, на мессе он повторил в адрес Маэстро все многолетние обвинения, предупредив, что, если тот не покается, то будет лишен погребения…
Завещание Маэстро не тронуло злобные души иезуитов и церковников, проникновенные слова не дошли до их сердец:

«Запрещаю какие бы то ни было пышные похороны. Не желаю, чтобы артисты исполняли реквием по мне. Пусть будет исполнено сто месс. Дарю мою скрипку Генуе, чтобы она вечно хранилась там. Отдаю мою душу великой милости моего Творца».

Епископ Ниццы Доменико Гальвано, по приказу своего духовника – кардинала Тадини,  пользуясь распространившейся вестью о том, что Паганини не принял последнее причастие, запретил хоронить на кладбище еретика и вероотступник.

Власти Ниццы приказали забальзамировать его тело и выставить на всеобщее обозрение. И в гроб полетели камни.

Друзья Никколо хотели перевезти его тело в родную Геную, которой он завещал свою бесценную Скрипку, известную как «Пушка»… Сейчас она носит имя «Вдова Паганини»…

Но губернатор Генуи Филиппе Паолуччи запросил разрешения кардинала Генуи Тадини, который с большим удовольствием запретил когда-либо ввозить на территорию христианского герцогства пособника дьявола.

Даже вмешательство короля, Карла Альберта, не смогло помочь родным и близким Никколо.

Один из друзей Маэстро, граф Чессоле, предложил захоронить его останки в своем владении, в Пьерла, на мысе Сент-Оспис.

Когда это было исполнено, Ахилл отправился в Рим к папе Григорию XVI, с прошением о разрешение достойного захоронения тела отца. Из владений графа Чессоле в скором времени пришлось увезти гроб с останками – людям чудились звуки скрипки и странный свет, исходящий из земли – гроб закопали возле лазарета в Виллафранка, в пустынной местности, но и оттуда через некоторое время его пришлось увозить из-за тех же слухов о загробной музыке.
Тем временем Ахиллу удалось благодаря прямому указанию короля получить в Риме разрешение на самые скромные похороны, в незаметном месте, неизвестном людям.

В 1844 году на «Марии Магдалене» гроб был доставлен через Ниццу в Геную, откуда тихо и незаметно был перевезен на виллу Паганини в Польчевере, где простоял незарытым около года, пока Ахилл добивался разрешения церкви на служение мессы в память отца и достойное захоронение…

Огромные денежные пожертвования, в конце концов, сделали свое дело.
Наконец, такое разрешение было дано епископом Пармы, и гроб был перевезен и зарыт в саду пармской виллы Паганини «Гайоне», где пробыл еще двадцать лет…

И только в 1876 году было дано разрешение христианского погребения на пармском кладбище…

Вот такая вот жизнь, такая смерть, и…. даже жизнь после смерти в поисках вечного успокоения.

Так в чем же тайна таланта великого Мастера, который, кстати, играл и на гитаре и на мандолине, хотя и прославился как скрипач и композитор.

Паганини был высоким, худым и нескладным. Бледное, жёлтое, словно вылепленное из воска лицо казалось нездоровым.

Вся его внешность внушала страх, но особенно поражали тонкие, неестественные, паукообразные пальцы, которые казались настолько длинными, что дали повод говорить о проведённой на кистях скрипача сложнейшей операции, после которой он якобы мог так виртуозно исполнять трудные музыкальные произведения.

Находились и те, кто считал, что феномен его неподражаемой игры на скрипке скрывался в редкой болезни, так называемом синдроме Марфана. Больные этим недугом отличаются особой внешностью: желтоватой кожей, глубоко посаженными глазами и очень длинными, худыми, «паучьими» пальцами.

Идея связать гениальность скрипача с его заболеванием принадлежит американскому врачу Майрону Шенфельду.

В статье для «Журнала Американской медицинской ассоциации» ученый доказывает, что музыкант страдал редкой наследственной болезнью — так называемым синдромом Марфана.

Впервые эту патологию спустя 56 лет после смерти Паганини (1782—1840) описал французский педиатр Антонио Марфан.

Пациентов с диагнозом «синдром Марфана» объединял ряд внешних характеристик: длинные и тонкие конечности, арахнодактилия («паучьи», поразительной длины, пальцы) «птичье лицо» (большой нос и маловыраженный подбородок), повышенная подвижность суставов, вогнутая грудная клетка.

Сохранился дневник врача, лечившего Паганини, в котором описание недугов знаменитого пациента во многом совпадает с классическими симптомами синдрома Марфана.

Конечно, в конце XIX века доктора могли только строить догадки по поводу происхождения столь необычных скелетных аномалий. Сегодня известно, что эту редкую наследственную болезнь соединительной ткани провоцирует повреждение гена 15-й пары хромосом, который отвечает за выработку белка фибриллина — важного компонента соединительной ткани, формирующего ее эластичность и сократимость.

Судя по портретам, запискам лечащих врачей и отзывам о внешности Паганини, синдром Марфана основательно «подкорректировал» облик музыканта.

Внешность маэстро в зрелые годы современники описывали приблизительно так: высокий рост и чрезвычайная худоба, сильная бледность, демонический взгляд, правая нога длиннее левой, левое плечо выше правого, ввалившаяся грудная клетка, ярко выраженная мышечная слабость при железной силе кистей рук.

Пальцы необычайно тонкие, суставы гнутся во всех направлениях. Завистники Паганини распускали слухи, будто сверхгибкость его пальцев результат сложнейшей операции. А теперь сопоставим черты его внешности с симптомами болезни Марфана:

арахнодактилия — удлиненные кисти, «паучьи» пальцы рук и ног (параметры конечностей легендарного скрипача);

множественные костно-суставные аномалии (у Паганини — врожденный вывих коленной чашечки, кривая правая нога);

гипермобильность суставов (именно ею некоторые специалисты объясняют способность Паганини исполнять технически невероятно сложные произведения);

воронкообразная деформация грудной клетки (впалая грудь у маэстро);

высокий рост и худоба («самые узкие костюмы висели на нем мешком, рукава болтались, как на палках, всякий ворот оказывался слишком широким»);

различные нарушения зрения: подвывих хрусталика, близорукость и сходящееся косоглазие (объяснение демонического взгляда Паганини);

аномалии черепа и лица (череп маэстро Никколо был удлиненным и сплюснутым);

нарушения сердечно-сосудистой системы: поражение клапанного аппарата сердца, в итоге — разрыв аневризмы аорты (предполагаемая причина смерти музыканта).

Утверждать, будто своим гением и мировой славой Паганини обязан исключительно болезни, было бы несправедливо.

Детство великого музыканта прошло в изнуряющих репетициях, уличных концертах и турне, которые организовывал отец, дабы заработать на таланте сына побольше денег. Недетский труд маленького скрипача окупился сторицей: в будущем он легко и виртуозно мог исполнять любое произведение.

Кроме того, у Никколо был удивительно тонкий слух — он слышал голоса пешеходов, проходящих за два квартала от его дома, крики и плач детей, доносящиеся из подвальных помещений соседних переулков. Эта необыкновенная чуткость казалась Паганини естественной, но она была еще одним подтверждением его редкостного музыкального таланта.

Болезнь расширила технические возможности исполнения сложнейших пассажей, но она никак не могла повлиять на красоту музыки, которую сочинял великий маэстро. Дар Паганини имел мало общего с его телом — это было свойство его души.

Вот несколько известных людей с синдромом Марфана:

Ханс Кристиан Андерсен (1805-1875). На редкость нескладный и непривлекательный Андерсен был высок, длиннорук и длинноног, имел гротескно угловатое лицо. Но это не помешало ему стать одним из самых известных писателей мира.

Авраам Линкольн (1809-1865). Великий американский президент при всей своей безобразной худобе обладал огромной физической силой и выносливостью, острым умом и талантом оратора-импровизатора.

Корней Чуковский (1882-1969). Внешность замечательного детского писателя была более чем своеобразной: высокий рост, длинные руки и ноги, крупные кисти и большущий нос. Чуковский — один из четырех русских писателей, удостоенных звания почетного доктора филологии Оксфордского университета.

Тоже версия, почему бы и нет? 

Приступы ревматических болей в суставах, кровавый кашель и слабость преследовали великого скрипача последние годы его жизни. Его неоднократно пытались лечить именитые врачи, но никто не мог поставить вразумительный диагноз.

Известно, что за полгода до смерти Паганини практически утратил голос, а каждый публичный концерт стоил ему, по его собственному выражению, года жизни.

Официально смерть маэстро принял от загадочной болезни горла, но, по всей видимости, причиной его кончины был разрыв аневризмы аорты фатальное осложнение синдрома Марфана.

Были и те, кто полагал, что он продал душу дьяволу за поразительный музыкальный талант. Но, вероятнее всего, секрет великого музыканта заключался в его феноменальном упорстве, трудолюбии и стремлении познать все возможности любимого инструмента.

Говоря о магическом воздействии итальянского скрипача на слушателей, нельзя не отметить высказывание великого композитора, впоследствии ставшего другом Паганини - Россини, который мог осмеять что угодно: «Я плакал только три раза в своей жизни. Первый раз, когда провалилась моя первая опера, второй раз, когда во время прогулки на лодке упал в воду фаршированный трюфелями индюк, и третий раз, когда услышал игру Паганини».

Он был единственным и неповторимым скрипачом, по следу которого не смог пройти более никто. Все головокружительные скрипичные фокусы, почти акробатические пассажи остаются пустыми и мертвыми без исполнения того, кто их создал. Волшебство растворилось вместе с волшебником. И именно в этом заключалась исключительная и высокая миссия великого скрипача.

Николо Паганини вошёл в историю как основатель романтизма в итальянской музыке, как создатель великолепных произведений для скрипки и гитары, как неподражаемый, гениальный скрипач, в игре с которым «мог сравниться разве что дьявол».

Он выходил на сцену с бесстрастным лицом, брал в руки скрипку – и мгновенно преображался. Губы складывались в сардоническую улыбку. Глаза метали молнии.

Поза его была некрасива, неестественна, корпус невероятно искривлён. Худоба невероятная. Когда он кланялся, казалось, кости его скрипят и вот-вот рухнут грудой наземь.

Паганини раскачивался как пьяный, подталкивал одну ногу другой, выставляя ее вперед.

Руки вскидывал то к небу, то протягивал их к людям – взывал о помощи в своей великой скорби, и зал приходил в исступление… сохранился портрет Паганини в ранней юности – он и красив, и строен.

Но прошло несколько лет, и фигура музыканта изменилась самым страшным образом! На какой дыбе было переломано его тело? Тысячи скрипачей изнуряют с утра до ночи свой организм теми же упражнениями – но лишь тело Паганини было перекроено таинственным портным на особый демонический лад.

Впалая грудь его с левой стороны, где он держал скрипку, значительно расширилась, а рука заметно вытянулась.

Пальцы, вроде бы не длиннее, чем у обычных людей, во время игры растягивались, удлинялись вдвое! Руку в локте Никколо легко поворачивал назад.

А кисть! Она жила самостоятельно: просто отрывалась от запястья! И как легко извлекал он из одной и той же струны самые высокие и самые низкие ноты! Как-то на спор скрипач сыграл арию на шелковом шнурке от лорнета.
Уже давно лежали в могилах епископы Ниццы и Генуи. Состарился, ушёл из жизни Акилле. И только сын его, Аттиле, внук Никколо Паганини, добился наконец отмены страшного запрета епископа Ниццы.

В 1876 году останки великого музыканта были захоронены на пармском кладбище. Но еще дважды тревожили прах Никколо.

Невероятно, но в 1893-м году вновь пошли слухи, что из-под земли доносятся странные звуки, словно там находится живое существо.

В присутствии внука Ахилла и чешского епископа Ондржичека гроб вскрыли. Присутствующие увидели прекрасно сохранившееся лицо великого музыканта. То был добрый знак свыше…

В 1897 году прах Паганини перенесли на новое пармское кладбище. На могиле поставлен памятник — бюст Паганини, окруженный колоннадой.

Так закончилась скорбная одиссея. 57 лет прожил на свете Никколо Паганини, и 56 кочевали его останки по Италии в поисках последнего приюта…

Впрочем, и это, по-видимому, еще не последнее путешествие бессмертного музыканта. Генуэзцы считают, что он должен закончить свой земной путь там, где начал и где покоится под стеклом его верная спутница — скрипка Гварнери Дель Джезу. Место в генуэзском Пантеоне ему приготовлено...

А значит, путь Мастера до сих пор не окончен….

http://maxpark.com/community/1851/content/5323868

promo vitkvv2017 september 4, 2017 09:35 2
Buy for 10 tokens
Борис Островский Дэвид Мей и Джозеф Монаган (университет Монах, Австралия) высказали предположение, что «пузыри метана, поднимающиеся с морского дна, могут топить корабли. Именно этим природным явлением и могут объясняться загадочные пропажи некоторых кораблей». Касательно…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.