vitkvv2017

Category:

«Гран-Гиньоль» — театр, который начинается с виселицы

Мертвые проститутки, вырезанные глаза и отрезанные соски. Нет, это не концертный райдер группы Cannibal Corpse, а лишь маленький перечень того, чем в конце XIX века пугал своих зрителей французский театр «Гран-Гиньоль» — жуткий прародитель всего современного жанра хорроров.

«Много копаются в ночных горшках»: натурализм, который породил хоррор-театр

Рассказ об одном из самобытнейших и жутких театров в истории следует начать с литературы. В конце XIX века в европейской культуре стали происходить заметные сдвиги. На смену ослабевающему реалистическому позитивизму пришел натурализм — литературное течение, основой которого стало скрупулезное отражение малейших деталей человеческого быта, зачастую и его самых неприглядных сторон. При этом авторы старались отходить от обобщений и конструирования смыслов, сосредотачиваясь в первую очередь именно на правдоподобных мелочах — натуралисты не вбивали читателю в голову натужные идеи, а давали ему самому делать выводы, опираясь на подробные описания происходящего в книгах.   

Усиленная детализация касалась всего: описаний локаций, интерьеров, внешнего вида персонажей, вплоть до тончайших нюансов. Тургенев описывал творчество одного из самых видных натуралистов того времени, французского писателя Эмиля Золя, словами, что в его книгах «много копаются в ночных горшках». И отчасти это было действительно так.

Эмиль Золя
Эмиль Золя

Эмиль Золя

Причиной погружения в детали было не столько стремление авторов расширять жанр, составляя подробные отчеты окружавшей их жизни, сколько научный прогресс. В ту пору крайне популярными были идеи Чарльза Дарвина о происхождении и эволюции человека, которые в среде интеллектуалов накладывались на материалистические философские воззрения. Мысль о том, что окружающее бытие и природное начало не просто формируют человека, но полностью диктуют ему жизненный сценарий, будоражила умы литераторов и художников тех лет. Отсюда шла и дотошность в бытописании — натуралисты были убеждены, что нельзя упускать из вида ни единой детали, сколь незначительной она бы ни казалась на первый взгляд. И уж тем более детали нельзя было упускать, когда дело касалось «ночных горшков».    

Больше всего в жанре преуспели французы: Эмиль Золя, Ги де Мопассан и Жорис-Карл Гюисманс. Часто героями их романов становились рабочие, крестьяне, а также обитатели социального дна — проститутки, убийцы и прочий криминалитет, чьи образы не только помогали рисовать актуальную картину современности, но и обеспечивали книгам хорошие продажи.

Разумеется, эти великие авторы писали о чернухе не для дешевой славы, однако именно этот аспект увлекал и бередил умы широкой публики в первую очередь. Жуткие детали преступлений и подробные описания люмпена в книгах Золя и Мопассана были настолько яркими, что зачастую за публикациями романов следовала череда не только хвалебных отзывов, но и обвинений в излишней жестокости. К примеру, из-за сцены, в которой женщина голыми руками вырывает гениталии у бакалейщика, роман «Жерминаль» Золя вообще не хотели пускать в тираж.

При этом у натуралистов были и ярые почитатели, среди которых особенно выделялся Оскар Метенье, драматург и бывший сотрудник французской полиции, который стоял у истоков самого мрачного и жестокого театра в мире под названием «Гран-Гиньоль».

«Коммисарский пес» и его театр проституток

Оскар Метенье
Оскар Метенье

Оскар Метенье

Оскар Метенье в детстве хотел быть писателем, но ему прочили карьеру полицейского. Его отец был комиссаром, да и сам Оскар понимал, что добиться успеха при таком раскладе будет проще именно через службу. Метенье-младший до 18 лет поучился в коллегии иезуитов, после чего пошел в армию артиллеристом, а по возвращении в Париж благодаря связям отца устроился на непыльную работу полицейским секретарем.

И все бы у Оскара Метенье было хорошо, если бы не расположение участка, где он работал. Околоток находился возле башни Сен-Жак, неподалеку от которой были парижские трущобы. Совсем недавно отгремела франко-прусская война 1870 года, эхо которой еще слышалось в заунывных стонах нищих и отдавалось щемящей болью в сердце молодого Метенье. И пусть ему было невыносимо видеть страдания бедняков, по долгу службы он часто вынужден был сопровождать их на гильотину за преступления, на которые тех толкали голод и нужда. Таким странным образом Метенье удавалось не только совмещать казни и задушевные беседы с нищими, но и записывать их истории — где-то в глубине души Оскар понимал, что записи могут ему пригодиться.

В 1885 году Оскар Метенье решился издать часть записей в виде книги. Так в свет вышел роман «Плоть», и о новом авторе заговорили — пусть и не совсем так, как Оскар этого хотел. Дело в том, что у Метенье к тому времени появилось неприятное прозвище — «комиссарский пес», которое он получил за то, что частенько «провожал» преступников в последний путь. Так Оскара и стали называть богемные литераторы, на что он поначалу обижался, но со временем привык — в какой-то момент броское прозвище ему даже начало нравиться.

Постепенно Метенье вошел в писательские круги, ушел из полиции, однако со следующей книгой решил не спешить. Начинающий автор понимал, что ему никогда не достичь той выразительной силы, с которой пишут Золя и Мопассан, поэтому его взгляд обратился к театру — Метенье полагал, что актерам со сцены лучше удастся передать зрителям те эмоции, которые он испытывал, когда вел беседы с бедняками.

В 1887 году он написал пьесу «В семье», и, как ни странно, это была комедия. Пьесу поставили в новом «Свободном театре», и на Метенье обрушились заслуженные овации — сатирическая «В семье» имела оглушительный успех у парижской публики. Метенье признали как драматурга, после чего он полностью погрузился в театральную жизнь французской столицы, параллельно пописывая стихи и прозу для различных журналов.

Но со временем Оскар Метенье начал понимать, что в театре ему чего-то не достает. Да, «Свободный театр» давал высказываться, но не так, как ему хотелось на самом деле. Метенье чувствовал, что как в лучших произведениях натуралистов, в его постановках все должно быть настолько детализированным и ярким, чтобы зрители на спектаклях в прямом смысле падали в обморок. Так Метенье решил основать свой театр — с блэкджеком и шлюхами. И это не шутка.

Вход в театр «Гран-Гиньоль»
Вход в театр «Гран-Гиньоль»

Вход в театр «Гран-Гиньоль»

В 1897 году Оскар открыл в старой парижской часовне, расположенной в тупике Шапталь, маленький театр под названием «Гран-Гиньоль». Название было выбрано в честь знаменитой во Франции куклы-петрушки по имени Гиньоль, с которой выступала на ярмарках династия уличных скоморохов по фамилии Мурге. Гиньоль отличался тем, что шутил про гениталии, дрался и издевался над зрителями — нечто такое хотел проделать и Метенье, но во много раз забористее.

В «Гран-Гиньоле» было всего 300 мест, однако это не мешало зрителям практически каждые выходные набиваться туда битком на спектакли. Обычно пьесы были небольшими, и представляли собой набор чередовавшихся остросоциальных комедий и драм. Отличие «Гран-Гиньоля» от того же «Свободного театра» было в том, что на сцену театра Метенье выходили реальные проститутки, жулики и воры, с которыми Оскар прекрасно умел налаживать контакты. Они играли в карты, общались, дрались со зрителями, но главное — и комедия, и драма почти всегда заканчивались убийствами. Разумеется, «убивали» на сцене бутафорскими предметами, но людям в зале иногда и правда становилось плохо. На такой случай в зале даже имелся врач.

Но, несмотря на фурор, который театр произвел на неподготовленную публику, всего через год после открытия Метенье покинул «Гран-Гиньоль», передав бразды правления знаменитому антрепренеру Максу Морею. Из-за чего конкретно создатель оставил театр — неизвестно, однако ходили слухи, что Метенье со временем попросту надоело заниматься одинаковыми постановками, и он погрузился в домашние дела. Периодически он писал пьесы для других театров, но в целом задор у Метенье был уже немного не тот.

А вот Макс Морей на новом посту не подкачал — количество крови на подмостках «Гран-Гиньоля» увеличилось многократно.

«Принц насилия» и раздробленные черепа

Макс Морей
Макс Морей

Макс Морей

В десятые годы XX века Морей на посту руководителя театра «Гран-Гиньоль» не только не сбавил обороты угара на сцене, он сделал шок-контент главной изюминкой заведения. Тем не менее, одной из первых постановок Макса Морея стала легкая интерпретация рассказа «Сердце-обличитель» Эдгара Аллана По, в которой француз впервые использовал светотехнику, резкие удары в барабаны и дым-машину для создания эффекта погружения в галлюцинации полубезумных героев пьесы. Зрители с восторгом оценили нововведение, и с той поры «Гран-Гиньоль» стал превращаться из сатирического, натуралистического варьете в настоящий паноптикум.

Поскольку использовать на постоянной основе классические сюжеты не входило в планы Морея, а Метенье наотрез отказался делать ужастики, «Гран-Гиньолю» в срочном порядке пришлось искать новых драматургов, способных предоставить публике что-нибудь эдакое. И Морей мало того, что нашел такого, так еще и заставил его писать новый материал, сидя в сыром, темном подвале, освещаемом лишь плохонькой лучиной. Морей полагал, что таким образом автор, Андре де Лорд, сможет проникнуться нужной атмосферой. И он проникся, да еще как.

С приходом де Лорда из репертуара «Гран-Гиньоля» навсегда ушли социальные драмы о вешающихся с горя проститутках и умирающих от разрыва сердца должниках. Пьесы стали совсем другими, хотя чередование комедии и трагедии осталось. Безумно популярными стали история о няне, которая в безумном порыве разбивает грудных детей о каменный пол, и небольшая зарисовка о враче, который делает лоботомию пациентке, а после с хохотом насилует ее пускающий слюни рот.

Но настоящим хитом была пьеска о девушке, из мести выкалывающей глаза более красивой подруге. Морей присоединил к ее парику шланг, из которого в самый ответственный момент в зал начинала бить тугая струя бутафорской крови. В день премьеры сразу пятнадцать зрителей потеряли на этом моменте сознание.

В начале двадцатых годов ажиотаж вокруг «Гран-Гиньоля» начался просто фантастический. Религиозные деятели требовали закрыть богомерзкое местечко, критики как из пулемета строчили хвалебные и разгромные рецензии, а власти закрывали на происходящее в театре глаза, поскольку Макс Морей, в отличие от предшественника, умел договариваться не только с проститутками и жуликами, но и с сильными мира сего.

А еще Морей смог договориться с де Лордом, работавшим днем в одной из парижских библиотек, что по ночам тот будет писать для театра самые безумные пьесы, какие только сможет родить его разум. И Андре де Лорд сделал таких аж 150 штук, за что его прозвали «Принцем насилия».

Если Метенье предпочитал острый натурализм в стиле Эмиля Золя, то Морей напирал на шокирующий гиперреализм. В новых постановках дробились черепа, отрезались конечности и выпускались наружу кишки. Зрителям показывали сценки с жуткими ожогами и психически больными персонажами, которых де Лорд придумывал вместе со знаменитым французским психологом и учеником легендарного Жана-Мартена Шарко, Альфредом Бине.  

Афиши пьес в «Гран-Гиньоль»
Афиши пьес в «Гран-Гиньоль»

Афиши пьес в «Гран-Гиньоль»

При этом не стоит думать, будто «Гран-Гиньоль» был примитивным в плане постановки. Де Лорд и Морей из представления в представление искали все новые способы, как удивить публику. Они нанимали актеров без конечностей и с ожогами, придумывали сложные устройства из блоков, с помощью которых поднимали персонажей в воздух, и это уже не говоря об иллюзиях, которые использовали фокусники, — многие из них де Лорду и Морею пришлось разгадывать и осваивать без какой-либо помощи.

Что и говорить, если даже первый нарком просвещения СССР Луначарский писал о том, что «Гран-Гиньоль» являлся одним из лучших театров Парижа:

Гиньоль — театр маленький, публика в нем большею частью иностранная, но претензии на литературность и художественность у Гран-Гиньоля отнюдь не дутые. Я хорошо помню молодость этого театра. Драматургически очень талантливый и как–то специально одаренный в области жуткого — Андре де Лорд, в сущности создатель театра, сразу поставил его на очень большую высоту. Спектакли этого театра никогда не были банальны. Для него писали хорошие драматурги. Но временами, и даже часто, и в драмах и в комедиях чувствовалась тень серьезной мысли.  

Некий спад в накале безумия постановок «Гран-Гиньоля» наметился, когда Морея сменил на должности директора Камилл Шуази, решивший вернуть театру оригинальный тон Метенье. Начинались тридцатые годы, поэтому все чаще на сцене стали играть пьесы, посвященные проблемам капитализма и социализма, борьбе человека против системы и прочей политической конъюнктуре тех лет.

Из «Гран-Гиньоля» постепенно стал уходить не только зритель, но и актеры. В начале тридцатых театр покинула «самая убиваемая женщина в мире», Паула Маха, которая была настоящим ветераном сцены — за двадцать лет работы ее «убили» более 10 000 раз, а «изнасиловали» более 3000 раз. В нее стреляли, ее поджигали, отравляли и резали, а несколько раз ее даже съедала пума, но доконать ее смогли лишь конъюнктура и рутина.

Еще одной серьезной причиной того, что «Гран-Гиньоль» стал сдавать, было кино. С ним уже не могли тягаться даже самые изобретательные авторы. Интересно, что первые немецкие и американские хорроры были построены на тех же принципах и сюжетных поворотах, которые придумывал де Лорд — крики на фоне удара металлических тарелок или резкий разворот безглазого персонажа к зрителю, все это его идеи.

Когда закончилась Вторая Мировая война, огонь «Гран-Гиньоля» окончательно угас. Гости все реже заглядывали в театр в тупике Шапталь, и он превратился в пыльный музей диковинок, который 5 января 1963 года был окончательно закрыт. Последний директор «Грань-Гиньоля» Шарль Нонон тогда сказал, что старый театр никогда не сможет соперничать с Бухенвальдом. После чего опустил занавес, и на этот раз — навсегда.

promo vitkvv2017 сентябрь 8, 07:00 43
Buy for 10 tokens
Легендарные советские фильмы просмотрены миллионы раз, но вдумчивый зритель всегда найдет множество вопросов, над которыми можно поразмышлять. Будь то просто мелкие нестыковки или сознательно оставленные режиссерами ниточки. Сколько всего было Шуриков — один или несколько? Как Лукашина пустили в…
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →