vitkvv2017

Categories:

Как выглядел самый большой дробовик в мире и зачем он был нужен?

Насколько огромной и нелепой может быть страсть человека к гигантизму? Видимо, она ограничивается только физическими возможностями окружающего мира. Самый большой дробовик сейчас выглядит как подделка или дурная шутка из XIX века, но это — реальное оружие, которое регулярно находило применение. Он называется пантган или «уточница», и с его помощью охотник мог уложить одним выстрелом до 50 уток. Это ружье делалось настолько титаническим, что его скорее можно назвать пушкой или охотничьей артиллерией.

Уточница использовалась для того, чтобы охотнику не пришлось маяться с прицеливанием. Один выстрел — и можно идти домой с недельным запасом дичи

Каждая из этих пушек делалась на заказ или на мануфактурах минимальными партиями, так что каких-то канонов не сложилось

Обычно в самый большой дробовик в мире закидывали по полкилограмма дроби и соответствующее ему изрядное количество пороха

Естественно, лихо стрелять от бедра из такого монстра не получилось бы, так что их крепили к охотничьим лодкам

Наводка производилась очень просто, но требовала сноровки: охотник направлял в сторону стаи саму лодку, корректируя ее направление веслами

Удачливый охотник мог выбить одним выстрелом до 50 уток. Безжалостное убийство целой стаи!

В погоне за мощностью многие создавали настоящие лодочные пушки, это были уже скорее корабельные кулеврины, чем охотничьи ружья

Некоторые и вовсе маниакально обвешивали одну лодку сразу несколькими орудиями

Выглядит как-то неспортивно, зато брутально

Судя по видео, бахала уточница так, что утки должны были погибнуть от одного только шума

13-Foot-Long Punt Gun Shot Gun Clay Target

Неудивительно, что к началу XX века уточницы начали запрещать. Птица на болотах дохла в таких количествах, что одни только эти ружья могли истребить всех уток в США и Британии. Правительства начали ограничивать использование монструозных дробовиков, поскольку охотники не знали границ своего азарта и скорее перебили бы всю птицу, чем отказались от своей гигантомании.disgustingmen.com

Из комментариев:

«Отрывок из книги "Наши окрестности" М.В. Пуссе.

В конце 1954 года проводил я также испытания только что приобретенного мною «чуда старой техники», одностволки 4-го калибра. Приобрел ее у Квицинского Владимира Сергеевича. Гусевка имела метровой длины ствол, весила всего на-всего 5 кг 600 граммов, и курок у нее был слегка сбоку. Главное преимущество этого ружья было в том, что к нему подходили гильзы от послевоенных сигнальных ракетниц. Этих патронов для ракетниц в те годы на судах было завались. Впрочем, от прежнего хозяина мне досталась и полудюжина гильз металлических. Увидев очередную «бандуру», в большое возбуждение пришли члены нашего охотколлектива. «Немедленно нужно испытать!».
Особенное нетерпение проявлял Кириллов. В ближайшее воскресенье, четыре члена коллектива погрузились в шести¬весельный ял со стационарным мотором «Л-12» и, поднырнув под Ягринский мост, мы вырулили на плес, на который с октябрьским похолоданием пришли с севера стайки чернети. Было свежо, и мне, балансирующему с фузеей на носовом решетчатом люке, очень мешал стоящий за спиной на банке Кириллов. Некуда было правой ногой опереться. «Стреляй же!» - настаивал нетерпеливо начальник. Выцелив стаю метров за сто, произвожу первый выстрел из 4-го калибра. Полыхнуло пламя, вылетел огромный столб черного дыма, В этот миг я уже летел на Кириллова. Сбив пожилого НПО, я занозил его между бортом шлюпки и стационарным мотором. Получилась «куча мала». Сверху старого охотника я, на мне, словно бревно, гусевка. Восторженный коллектив все это быстро разобрал и поставил нас на ноги. Скорчившемуся от боли Кириллову пришлось хлеще всех. Ему совали его кури¬тельную трубку, говорили слова сочувствия. Держась одной рукой за голову, другой за поясницу, он постепенно распрямлялся. Гримасу боли сменила счастливая улыбка: «Вот это ружье!» — вскричал страстный охотник. В шлюпке громыхнул молодецкий хохот.
Между тем я недоумевал. Стая чернети благополучно улетела, дробовая осыпь, усеяла водную гладь где-то на пол¬пути?.. Потребовалось еще несколько выходов на природу, чтобы был поставлен точный диагноз: «Дульная часть метрового ствола была, оказывается, раздута. Дробовую осыпь уво¬дило вниз». Были мысли, обрезать конец ствола и снова при¬варить мушку. Но по этому пути я так и не пошел.
В моих руках вдруг оказалось самое крупное в СССР ружье, - гусевка 2 калибра! Как и предыдущие гусевки 10, 3-го, 4-го калибра оно было рассчитано нa использование только дымного пороха, и чем крупнее калибр и длиннее ствол, все более крупнозернистого (то есть более долгогорящего). При толстенном, чуть не трехкратной прочности стволе длиной 130 сантиметров, РУЖЬЕ ВЕСИЛО ПЯТНАДЦАТЬ КИЛОГРАММ. В «Голиафе» снаряд от 25 мм пушки болтался самым жалким образом, как язычек от колокольчика! Охотколлектив войсковой части просто сон потерял! Владельцы «пукалок» от 32 до 12 калибра, стали стыдиться сами себя, а на ружье 4-го калибра никто уже внимания не обращал. Пошел разго¬вор, что «Голиафа» нужно захватить с собой на стрельбище. В очередное воскресенье, таясь от других охотколлективов, тем более от представителей прессы, высадились на острове Чаячий. Я и второй номер несем гусевку на плечах (как таскали ПТР в Великую Отечественную). За нами 3-й и 4-й но¬мера несут чемоданчики с зарядами-снарядами, банник-шомпол, которым в ствол пыжи забивать. Последние вырубали специальной просечкой на 32 мм.

aaa aaa 

25 января 2020, 19:47:28

Поскольку ружье горизонтально одному держать очень трудно, навожу длиннейший ствол с подставившего плечо товарища, в стаю ворон, облепившую у уреза луга деревянный щит. Знаю, что многие из пятимиллионной когорты охотников страны многое бы отдали, чтобы такое увидеть!
Рухнуло буквально все! Щит, вороны, весь расчет и коллектив! Правда, по разным причинам. Я от чудовищной отда¬чи, «номер», подставивший плечо, от страха. Остальные про¬сто от хохота. Когда рассеялся дым, и все начали успокаиваться, вдруг заговорили, что из такого ружья должны стрелять люди «в весе Жаботинского». «Этот ствол, нужно смонтировать на лафете, создать безоткатную пушку. Отдачу при¬мет на себя земля, через сошники!» «Тогда и стрелять двойным зарядом, то есть из ружья 1-го калибра!».
«Испытывать так испытывать!» Пока самодеятельный конструкторский коллектив лафет сооружал, произвожу из «Голиафа» еще шесть выстрелов по стаям ворон. Получая чудовищные толчки от зарядов равных единовременному использованию восьми зарядов 12 калибра, я постепенно приноровился кувыркаться безо всякого ущерба для окружающих. Охотничью пушку ПЕРВОГО калибра испытывали уже на Ягринском взморье. Словно предчувствуя недоброе, воронье кучившееся на отмели у трупа морского зайца, стало благо¬разумно отступать. Потом, облепив груду плавника, тянули в нашу сторону шеи. Подпрыгивавшую на велосипедных колесах «безоткатку», развернули, сошники в землю. Манипулируя механизмом вертикальной наводки, уточнили.
Надел на капсульную трубку пистон, и дернул за шнур, Первый калибр изрыгнул 457 грамм дроби № 000.
Прижимая медный пятак к синяху повыше глаза (оторвавшаяся капсульная державка «клюкнула»), объяснял восторженным почитателям старины, что дальнейшее совершенство¬вание «оружия массового поражения» на этом завершается, «так как ворон в городе изведем».

aaa aaa 

25 января 2020, 19:47:40

Вообще-то охотничьей специальностью Марка была охота на медведя, и в ней он преуспевал. Марк воплотил в жизнь необычное сочетание слов: еврей-медвежатник. На медвежью охоту он часто выезжал в Саяны, и об этом можно прочитать в написанной им книге. Но вернемся к куличкам. Они летали стайками, и на них Пуссе проверял возможности своего оружейного арсенала. Он считал, что эффективность стрельбы из дробовика возрастает по мере увеличения его калибра. Так у него появились купленные у местных охотников старинные ружья 8-го и даже 4-го калибров. Проведенные испытания Марка не удовлетворили. Тогда на Северном машиностроительном предприятии, не ведая о подвохе, приступили к строительству для него нового ружья. Флагмин заказал заводу “стальную трубу высокой прочности для проверки зажигательных патронов к торпедам”, добавив, что невыполнение заказа может повлечь срыв плана испытаний атомоходов. Как в свое время ловкач - помощник командира лодки выписывал на береговой базе “спирт-ректификат для протирки оптической оси перископа (8 метров)”. Нужной марки стали для “трубы” на заводе не оказалось, и заказ был переправлен в подмосковный Подольск. Там справлялись и не с такими заказами. Вскоре Марк Васильевич стал обладателем ствола 2-го калибра (2 пули из фунта свинца или диаметр канала ствола около 30 мм). Пушка на дизельной подводной лодке, имела калибр всего лишь 25 мм.

Испытания нового мощного оружия проводили по-научному основательно: сначала на прочность, а затем на эффективность. Засыпав в ствол полпачки дымного пороха и полфунта дроби, заряд закрепили половиной валенка. Ружье привязали дулом вверх к одной из свай старого разрушившегося деревянного моста, ведущего на остров Ягры. После четвертого выстрела свая сломалась и вместе с ружьем поплыла в сторону порта. Их тут же поймали и посчитали, что первый этап испытаний прошел успешно, ружье не разорвало. Правда, при первом выстреле сорвавшимся с ружья курком чуть не пришибло помощника флагмина Саньку, крутившегося почему-то под ногами испытателей.

На следующем этапе испытаний Марк пытался попасть в стайки турухтанов, пролетавших над Яграми. Иногда попадал. Позже он придет к выводу, что “погоня за повышением абсолютной мощности оружия приводит к потере маневренности”, а пока семью выстрелами, израсходовав только дроби 1400 граммов, Пуссе сбил семерых турухтанов и отправился на излечение в госпиталь с множественными ушибами всего тела. Погодя ружье-пушку установили на турели на торпедолове. Когда катер выходил ловить торпеды во времена массового пролета северном птицы, ее успешно использовали.»


Сказывал кум Митрий Артамоныч про свое ружье. Ствол, мол, широченный, калибру номер четыре.

Это что четыре! У меня вот тоже ружье, тоже своедельно — ствол калибру номер два!

Кабы ишшо пошире, я бы в ствол спать ложился. А так в нем, в стволе ружейном калибру номер два, я сапоги сушил, провиант носил.

Опосля охоты, опосля пальбы ствол до горячности большой нагревался, и жар в нем долго держался.

В зимны морозы, в осенню стужу это часто было очень к месту и ко времени. От устали отдыхать али зверя дожидать на теплом стволе хорошо! Приляжешь и поспишь часок другой-третий.

Чтобы тепло попусту не тратилось, я к стволу крышку сделал. Выпалю для тепла, крышкой захлопну — и ладно.

Бывало, сплю на теплом ружье, на горячем стволе, а Розка, собачонка, около сторожем бегат. Как какой непорядок: полицейского, волка али друго какого зверя почует, ставень от ствола оттолкнет в сторону, меня холодом разбудит. Ну, я с ружьем своим от всякого оборону имею.

Мое ружье не убивало, а только оглушало: тако оглушительно!

Раз я дров нарубил, устал, на ружье, на теплом стволе спать повалился. Лесничий с полицейским заподкрадывались. Рубил-то я в казенном лесу. Розка молчком, тихомолком ставень откинула, меня холодом разбудила. Кабы малость дольше спал, меня бы сцапали и с дровами и с ружьем.

Я скочил, стряхнулся, выпалил, да так хорошо оглушил лесничего с полицейским, что у них отшибло и память, и всякое пониманье, а движенье осталось. Я на лесничем, на полицейском, как на заправской паре, дрова из лесу вывез. Оглушенных в деревне на улице оставил, сам в лес воротился. Мне и ответ держать не надо.

С этим оглушительным ружьем я на уток охотился. В саму утрешну рань нашел озерко, на нем утки плавают, в прохладительности туманной покрякивают, меня не слышат.

Ружье-то утки видят, — таку махину не всегда спрячешь! Видят утки ружье, да в своем утином соображении ствол калибру номер два за ружье не признают. Это мне даже сквозь туман явственно понятно.

Утки оглушительно ружье за пароходну трубу сосчитали, думали: труба в отпуску и по лесу прогуливает себя. Не все ей по воде носиться, захотела по горе походить. Утки таким манером раздумывают, по воде разводье ведут, плясом кружатся.

Туман тоньшать стал, утки в мою сторону запоглядывали. Я пальнул. Разом все утки кверху лапками перевернулись и стихли.

Надо уток достать, надо в воду залезать, а мне неохота — вода холодна. Кабы Розка, собака, была, она бы живо всех уток выташшила. Да Розка дома осталась.

Жона шаньги житны пекла. Об эту пору у Розки большое дело — попа Сиволдая к дому не допускать. А поп по деревне бродил, носом поводил, выискивал, чем поживиться.

Взято у https://vitas1917.livejournal.com/1232908.html

promo vitkvv2017 сентябрь 8, 07:00 36
Buy for 10 tokens
Легендарные советские фильмы просмотрены миллионы раз, но вдумчивый зритель всегда найдет множество вопросов, над которыми можно поразмышлять. Будь то просто мелкие нестыковки или сознательно оставленные режиссерами ниточки. Сколько всего было Шуриков — один или несколько? Как Лукашина пустили в…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded