vitkvv2017

Category:

Лига выдающихся идиотов. Самые потрясающие на свете мозги савантов

Аутисты, которых мы по собственному кретинизму принимаем за идиотов, в реальности способны делать вещи для нас непосильные.

По шкале интеллекта мы с тобой куда ближе к котам помоечным, дикорастущим, нежели к среднестатистическим обладателям синдрома саванта. Ведь обычный савант как нечего делать перемножит шестизначные числа в уме, целиком процитирует книжку, которую читал лет десять назад, вспомнит, что с ним произошло в любой день его жизни и за несколько дней в совершенстве овладеет иностранным языком. Правда, удивлять тебя своими способностями он будет с расстегнутой ширинкой, засохшей едой на подбородке и держась за мамочкину руку.

Впервые савантизм был описан Джоном Лэнгдоном Дауном — тем самым Дауном, который описал болезнь «монголизм», позже переименованную в синдром Дауна*. В 1887 году он ввел выражение idiot savant («идиот ученый»; от фр. savoir – знать), но ни оно, ни термин autistic savant («аутист савант»), предложенный Бернардом Римландом, не являются правильными. Дело в том, что савантизм — не отдельная болезнь, это всего лишь симптом, который может вызываться самыми разными мозговыми проблемами, начиная физической травмой и заканчивая слабоумием.

*— Примечание Phacochoerus'a Фунтика:
«Не повторяй ошибок Дауна: если захочешь прославить свою фамилию, предварительно как следует подумай, чем это может закончиться»

Ким Пик

Если б не было Кима, Барри Морроу не вдохновился бы на создание сценария фильма «Человек дождя», а Дастин Хоффман не получил бы своего «Оскара». Именно Ким со своими фантастическими способностями стал прототипом Реймонда-Рэйнмена.

Ким родился в 1951 году, и с первой секунды его существования стало ясно, что у ребенка большие проблемы. Голова у него была раза в два больше, чем у обычного младенца, кроме того, на затылке она еще была украшена черепно-мозговой грыжей размером с бейсбольный мяч. Внутри дело обстояло не лучше, чем снаружи: у Кима полностью отсутствовали такие важные части мозга, как мозолистое тело и комиссуры, которые в норме соединяют левое и правое полушария. А мозжечок, отвечающий за некоторые двигательные функции, был меньше обычного и деформирован. 

Но вместо того, чтобы вести тихую жизнь покладистого растения, которую, казалось бы, уготовили для него феи судьбы, Ким стал гением, которого родные и близкие дразнят Кимпьютером. Уже в полтора года Ким слово в слово запоминал книги, которые ему читали. Он каждый день ходил в городскую библиотеку Солт-Лейк-Сити и знал наизусть около 9000 произведений. Он проглатывал страницу за 7–10 секунд, причем правую половину разворота читал правым глазом, а левую — левым. Мозг Кима содержали все известные человечеству сведения, касающиеся 15 интересующих его тем, среди которых мировая и американская история, спорт, кино, география, освоение космоса, Библия, история церкви, литература и классическая музыка.

 Однажды он зачем-то прочел телефонный справочник штата и запомнил номера всех его обитателей. Если бы Киму дали автомобильные права, ему не нужно было бы тратиться на навигатор, так как он детально помнил карты всех городов Америки. Вот только прав ему не суждено было увидеть как собственной мозговой грыжи, потому что, невзирая на всю свою гениальность, Ким был совершенно безнадежен в плане самостоятельного существования. Координация движений у него чудовищная, ему тяжело было следить за своими конечностями, ходил он как марионетка, управляемая пьяным кукловодом. По улицам он передвигался только в сопровождении отца, который посвятил свою жизнь сыну — кормил Кима, одевал и завязывал ему шнурки.

Кроме того, гений интеллекта был безнадежно плох в абстрактных понятиях. Например, если спрашивали, что значит «он пошел по стопам своего отца», Ким, подумав, отвечал: «Он держал его за руку, чтобы не потеряться в аэропорту».

Стивен Уилтшир

Маленький Стивен не был болтливым мальчиком. Более того, он вообще никогда ничего не говорил. Если ему нужно было спать, он рисовал кровать; если хотел молока — рисовал пакет. В лондонской школе Куинсмилл, куда родители отдали пятилетнего аутиста, он мог часами молча сидеть за столом и водить карандашом в альбоме. Но садисты-учителя придумали, как заставить ребенка заговорить. Они забирали его рисунки и прикидывались, что не понимают, что тот просит: «Хочешь порисовать, Стивен? Тогда скажи, что тебе нужна бумага и карандаши». Однажды это сработало. Стивен протянул к мучителям руки и с усилием, но внятно произнес свои первые слова — «paper» и «pencil». К девяти годам он полностью овладел речью и вскоре стал героем программы The Foolish Wise Ones, в которой рассказал о своей способности зарисовывать любые постройки, лишь мельком взглянув на них.

Аудитория и телеведущие усомнились, поэтому компания BBC решила провести эксперимент. На вертолете в сопровождении двух репортеров Стивен поднялся над Лондоном и в течение нескольких минут смотрел на город сверху, после чего, вернувшись в студию, начертил точную карту местности в четыре квадратные мили, на которой вполне детально изобразил около двухсот строений. Карта оказалась такой красивой, что на Стивена тут же посыпались заявки от людей, желавших ее приобрести.

Вид на Манхэттен с высоты полета Стивена

Так савант-живописец нашел дело своей жизни. Теперь он уже полетал над Римом, Гонконгом, Иерусалимом, Мадридом, Токио и Дубаем и воссоздал эти города на десятиметровых полотнах. Выставки картин 35-летнего англичанина проходят по всему миру, а в 2006 году королева Елизавета II наградила Стивена орденом Британской империи в знак признания его творческих заслуг.

На то, чтобы окинуть взглядом эту панораму Токио, ты потратишь больше времени, чем Стивен потратил на то, чтобы ее запомнить

Лесли Лемке

Лесли был долгожданным ребенком. Его родители мечтали о том, что у них будет красивый, веселый и здоровый малыш. И поэтому пришли в ужас, увидев сына — скрюченное существо с поврежденным головным мозгом и церебральным параличом. Кроме того, у Лесли оказалась тяжелейшая форма глаукомы, так что врачам пришлось ампутировать ребенку глаза в первые дни его жизни. Не будем осуждать родителей Лесли, которые тут же оформили отказ от родительских прав: у каждого человека есть предел груза, который он может вынести. 

А вот выхаживавшая Лесли медсестра Мэй Лемке в смысле житейских грузов оказалась тяжеловесом и официально усыновила малыша, обзаведясь, таким образом, шестым ребенком в довесок к пяти собственным. Кое-как научившись есть, разговаривать и передвигаться самостоятельно, долгое время Лесли занимался только тем, что часами сидел молча, прислушиваясь к звукам и чужим разговорам, а затем повторял их с точной интонацией. Однажды он услышал по телевизору запись Концерта № 1 Чайковского. Послушав музыку, Лесли подошел к старенькому фортепиано в гостиной и с первого же раза сыграл его.

Когда дочь садилась за рояль, вся семья собиралась вокруг и наклеивала ей бороду

С тех пор Лесли — слепой, умственно отсталый, с церебральным параличом, не имевший ни одного урока музыки — может повторить любую мелодию, услышанную хотя бы раз. Пусть без артистизма и глубины, свойственной настоящим исполнителям, но зато и без единой помарки, которые с теми легко случаются.

Эллен Будро

Эллен – одна из немногих женщин-савантов. Слепая, с задержкой умственного развития, она, подобно Лесли Лемке, впервые услышав мелодию, может тут же сыграть ее на пианино или гитаре, правда обычно с ошибками и искажениями. Но зато Эллен обладает уникальным талантом, который до сих пор не был зафиксирован ни у одного саванта и вообще ни у одного человека: она не хуже китов и летучих мышей пользуется эхолокацией. Первыми ее способности заметили родители, потрясенные тем, что четырехлетняя слепая девочка прекрасно ориентируется в пространстве: не задевает косяков, обходит стулья и легко сбегает вниз по лестнице.

 Правда, все время бубнит себе под нос какую-то странную не то песенку, не то бурчалку. Выяснилось, что по тому, как распространяется звук, Эллен узнает об объектах на своем пути. Так что она не может потеряться. Причем не только в пространстве, но и во времени. Когда девочке было пять лет, ее заинтересовал секундомер. Ей объяснили, что это такое, она несколько секунд послушала тиканье и с тех пор с точностью до секунды может сказать, сколько в данный момент времени.

Даниэль Таммет

Если тебя начнут беспокоить тяжелые эпилептические припадки, не спеши сразу обращаться к врачу. Погоди немного: а вдруг у тебя разовьется память и появятся математические способности, как произошло с Даниэлем, единственным савантом, который может объяснить работу своего мозга (остальные обычно не могут понять, что от них хотят услышать)? В первые годы жизни Даниэль рос обычным ребенком, но не пойми откуда взявшаяся эпилепсия привела к аутизму, серьезным проблемам в плане общения с другими людьми и математической гениальности. 30-летний англичанин рассказывает, что, когда он хочет решить какую-нибудь математическую задачу, ему видятся две расплывчатые геометрические фигуры.

 Постепенно контуры становятся все более четкими, и наконец возникает третья фигура — ответ. Каждое число для него имеет свои цвет и форму, и он способен нарисовать их или вылепить. «В моем восприятии девятки — огромные и синие, и я до сих пор удивляюсь, что в газетах они мелкие и темные. Шестерки представляются мне крохотными черными дырами. Когда я думаю о числе 89, передо мной пролетает что-то похожее на снежинки. А вот число 351 напоминает полную ложку овсяной каши». Самое красивое и гармоничное для него число пи. Даниэль может процитировать его до 22 514 знаков после запятой. Эту способность он продемонстрировал 14 марта 2004 года, в международный день числа пи, установив мировой рекорд.

Кроме того, у Даниэля удивительные лингвистические способности. Он знает 11 языков: английский, французский, финский, немецкий, испанский, румынский, литовский, эстонский, валлийский, эсперанто и исландский, который выучил за семь дней, поучаствовав в эксперименте документального фильма The brain man. Сейчас Даниэль работает над созданием собственного языка — mänti. Преподает языки онлайн, делает все точно по часам (любое нарушение режима ввергает его в панику и может вызвать тяжелый эпилептический припадок) и живет со своим другом Джеромом. Вот и решай теперь, нужны ли тебе феноменальная память и математические способности.

Как подхватить савантизм

О причинах, вызывающих савантизм, ученые пока могут только гадать. Посвятившая жизнь этой проблеме профессор Нэнси Миншу из Питсбургского университета утверждает, что аномально высокий уровень тестостерона (гормона мужественности) у новорожденных савантов вызывает усиленный рост мозга и одновременно подавляет выработку гормона окситоцина, отвечающего за успешную социализацию. Нейрофизиологи из Университета Вандербильта в Нэшвилле считают, что в мужской Х-хромосоме есть несколько десятков генов, отвечающих за рождение ребенка-саванта (именно этим можно объяснить тот факт, что савантов-мужчин в пять раз больше, чем савантов-женщин). Профессор Эдвин Кук из Чикагского университета предполагает существование вируса, вызывающего мутацию нейронов головного мозга. Как бы то ни было, строение мозга савантов действительно уникально: у Кима Пика, например, полушария головного мозга вообще не разделены.

Пока одни ученые спорят о причинах появления синдрома, другие готовы чуть ли не завтра поставить производство гениев на поток. Нейрофизиологи Брюс Миллер из Калифорнийского университета и Алан Снайдер из Сиднейского университета независимо друг от друга провели сканирование электромагнитной активности мозга нескольких савантов и получили совершенно идентичные результаты. Оказывается, в артериальной области левой височной доли находится «зона гениальности». У подавляющего большинства людей она отключена с рождения: электромагнитная активность в этой части мозга практически равна нулю.

 Если простимулировать ее работу, то человек станет гениальным, подумали ученые и уже потянулись было за скальпелями, как в последний момент решили ограничиться магнитной стимуляцией. В ходе эксперимента пять из семнадцати добровольцев в несколько раз улучшили свои показатели в арифметических вычислениях и рисовании. «Их креативность возросла на сорок процентов. Испытуемые могли использовать резервуары бессознательного», — говорит Снайдер. Разумеется, результат не слишком впечатляющий, но нейрофизиологи и не возлагали особых надежд на столь слабый метод воздействия. Вот если хотя бы один доброволец согласился на трепанацию черепа и имплантацию нейростимуляторов… Но дураков пока нет. И искусственно выведенных савантов, соответственно, тоже.

8 самых увлекательных душевных расстройств в истории психиатрии

Про сумасшедших читать интересно всегда. Про интересных сумасшедших читать вдвойне интересно и вдвойне всегда. Особенно вдвойне про раздвоение личности, когда двое сумасшедших по цене одного.

Да, нам нравится писать про душевнобольных. Во-первых, на их фоне нам проще ощущать себя душевноздоровыми. Во-вторых, еще Кант сказал, что нет в мире ничего более интересного, чем звезды на небе и всякие странности внутри человеческого мозга. Вот ходишь, бывало, носишь себе спокойно на плечах свою голову и не ждешь от нее никакого подвоха. Хотя бочонок пороха с зажженным фитилем был бы, пожалуй, несильно опаснее — настолько удивительные вещи порой может вытворять с людьми их сознание.

И не стоит забывать: часто, лишь изучая сломанную вещь, можно понять, как она должна работать в идеале. Именно психиатрия создала в свое время тот базис, на котором развились современные науки о мышлении вообще, такие как нейробиология, нейрофизиология, эволюционная психология и т. д. И вот в исключительно просветительских целях, а не для того, чтобы всласть попугать свою аудиторию всякими ужасами, мы собрали восемь историй болезни, описывающих случаи редких и очень интересных синдромов.

Без контроля

В 20-х — 30-х годах XX века в германской клинике «Шарите» семь лет находился на излечении бывший работник почтового ведомства Дитер Вайзе. Проблема господина Вайзе заключалась в том, что он никак не мог управлять своим телом. Единственное, что он мог контролировать, — это речь и дыхание. Все же остальное управлялось неким Питером, который был большой сволочью.

Лечащие врачи так и не смогли познакомиться с Питером: тот в контакты с человечеством не входил, все коммуникации оставлял Дитеру, а сам отрывался по полной.

Рихард Штюбе, лечащий врач больного, писал: «Изумляла ясная, разумная речь пациента — речь измученного, но совершенно здорового человека». Пока Питер мастурбировал перед медсестрами, бился головой об стену, ползал на карачках под кроватями и кидался фекалиями в санитаров, Дитер Вайзе уставшим голосом просил у окружающих прощения и умолял немедленно надеть на него смирительную рубашку.

Светила мировой психиатрии долго спорили, как надлежит дефинировать заболевание господина Вайзе. Одни стояли за необычную форму шизофрении, другие предполагали, что имеют дело с продвинутой версией «синдрома чужой руки», при которой мозг теряет волевой контроль над нейронами, связанными с той или иной частью тела.

Выяснить это так и не удалось: в 1932 году пациент Вайзе, оставленный ненадолго без присмотра, заткнул куском простыни сливное отверстие раковины в своей палате, подождал, когда наберется достаточно воды, и утопил себя, опустив в раковину голову. «Это было, несомненно, убийство, — рефлексировал потом доктор Штюбе. — Страшно представить себе ощущения Дитера в тот момент, когда неведомый захватчик, оккупировавший его тело, заставил Дитера нагнуться над раковиной…»

Человек, надевший жену вместо шляпы

Книга, в которой американский психиатр Оливер Сакс описал этот клинический случай, так и называется — «Человек, который принял жену за шляпу». В 60-х годах прошлого века мистера Сакса попросили осмотреть известного музыканта, преподавателя консерватории, которого Сакс называет «профессором П.».

Профессор П. был уже немолод и всю свою жизнь пользовался репутацией человека со странностями, что не помешало ему сперва быть знаменитым певцом, потом — уважаемым преподавателем, а также завести семью и  благополучно прожить с супругой долгие годы. Вот супруга-то и обеспокоилась тем, что в последнее время профессор стал уж что-то совсем непредсказуемым.

Сакс пообщался с музыкантом, не нашел особых странностей, за вычетом кое-какой эксцентричности, и они стали прощаться. И тут профессор сделал весьма неожиданную вещь. Подойдя к жене, он протянул руку, нащупал ее голову жестом, которым обычно берут шляпу, и сделал попытку надеть добытый таким образом объект на себя. Жена вывернулась из пальцев, профессор пошевелил ими в воздухе и задумался. Сакс сделал охотничью стойку и взял профессора в оборот. Они регулярно встречались, беседовали, прошли массу тестов.

Выяснилось следующее. Мировосприятие профессора страдало катастрофическими дырами. Он напоминал человека, который пытается осмотреться в темном чулане при помощи слабого фонарика. Он практически не различал людей зрительно, зато прекрасно определял голоса. Хуже того, он сплошь и рядом путал людей с неодушевленными предметами. Он мог запомнить деталь — усы, сигару, большие зубы, но не был в состоянии узнать ни одного человеческого лица и легко мог принять за человека кочан капусты или лампу.

Разглядывая пейзаж, он не видел большинства домов, людей и человеческих фигур — они словно попадали в некое слепое пятно. Когда Сакс выкладывал на столе несколько предметов, профессору иногда удавалось опознать какой-то один из них, остальные он просто не замечал и очень удивлялся, когда говорили, что у него под носом кроме блокнота лежат еще блюдце, расческа и носовой платок. Реальность этих предметов он соглашался признать, только пощупав их.

Когда врач дал ему розу и попросил сказать, что это такое, профессор описал цветок как «продолговатый предмет темно-зеленого цвета с расширением красного цвета на одном конце». Только понюхав данный предмет, он определил, что это роза.

Его зрение было в порядке, но вот сигналы, получаемые при помощи визуальной передачи, мозг усваивал лишь процентов на десять. В конце концов Сакс диагностировал у профессора П. врожденную агнозию — патологическое расстройство восприятия, правда очень качественно компенсированное за счет богатого жизненного опыта и хорошей образованности пациента, который, видя вместо окружающего мира в основном хаос из трудно определяемых объектов, все же сумел стать социально успешным и счастливым человеком.

Застывший ужас

Аутизм, который с легкой руки авторов «Человека дождя» широкая публика сейчас часто путает с гениальностью, — заболевание, изученное еще совершенно недостаточно. Многие ученые полагают, что тут уместнее говорить о группе различных патологий с общими признаками. Например, известно, что часть аутистов практически неспособна к агрессии; другие же, напротив, страдают тяжелыми и продолжительными приступами неконтролируемого гнева, направленного на окружающих; третьи же, испытывая гнев и страх, предпочитают наносить повреждения самим себе.

Поведение же аутиста Айдена С., 19 лет, находившегося какое-то время под наблюдением в больнице при Пенсильванском университете, относится к четвертой, самой редкой категории.

Как и многие аутисты, Айден невероятно зависим от режима дня, стабильности окружающей ситуации и болезненно реагирует на любые новшества. Поэтому любое «неправильное» действие родственников или медицинского персонала вызывает у Айдена кататонический приступ: юноша замирает в той позе, в которой ему случилось столкнуться с «опасностью» — пижамой неприятной ему расцветки, громким шумом, непривычной едой. Его мышцы полностью деревенеют, и если поза в момент приступа была неподходящей для удержания равновесия, то пациент с громким стуком падает на пол, так и не меняя этой позы. Никакой силой нельзя разогнуть ему руку или ногу, ничего не сломав.

Находиться в таком положении Айден может бесконечно долго. Поэтому врачи, как только Айдена снова «клинило», совершали традиционный ритуал, некогда разработанный матерью Айдена. Тело вносили в полностью темное помещение, после чего один из медиков шепотом читал там наизусть в течение получаса детские стишки из «Сказок матушки Гусыни», и спустя некоторое время Айден снова обретал возможность нормально двигаться.

Человек со множеством лиц

Уже упоминавшийся ранее Оливер Сакс в своих работах часто вспоминает пациента, страдавшего от редкого синдрома с названием «корсаковский психоз». Бывший бакалейщик мистер Томпсон был доставлен в клинику друзьями после того, как сошел с ума на почве многолетнего алкоголизма. Нет, мистер Томпсон не кидается на людей, не причиняет никому вреда и весьма коммуникабелен. Проблема мистера Томпсона в том, что он утратил свою личность, а также окружающую реальность и память. Когда мистер Томпсон не спит, он торгует. Где бы он ни находился — в палате, в кабинете у врача или в ванной на сеансе гидромассажа, — он стоит у прилавка, вытирает руки о фартук и беседует с очередным посетителем. Срок его памяти — примерно сорок секунд.

— Вам колбаски или, может, лосося? — спрашивает он. — А что это вы в белом халате, мистер Смит? Или у вас в кошерной лавке теперь такие правила? И почему это вы вдруг отрастили бороду, мистер Смит? Что-то я не соображу… я у себя в лавке или где?

После этого чело его опять безмятежно разглаживается, и он предлагает новому «покупателю» купить полфунта ветчины и копченых сосисок.

Впрочем, за сорок секунд мистер Томпсон тоже успевает разгуляться. Он травит байки. Он высказывает невероятные предположения о личности покупателя. Он находит сотни убедительных и всегда разных объяснений тому, почему он вдруг выпал из-за своего прилавка и оказался в незнакомом кабинете.

— А, стетоскоп! — кричит он неожиданно. — Вот ведь вы, механики, чудной народ! Корчите из себя докторов: белые халаты, стетоскопы... Слушаем, мол, машины, как людей! Мэннерс, старина, как дела на бензоколонке? Заходи, заходи, сейчас будет тебе все как обычно — с черным хлебом и колбаской...

«В течение пяти минут, — пишет доктор Сакс, — мистер Томпсон принимает меня за дюжину разных людей. В его памяти ничто не удерживается дольше нескольких секунд, и в результате он постоянно дезориентирован, он изобретает все новые и новые маловразумительные истории, беспрестанно сочиняя вокруг себя мир — вселенную «Тысячи и одной ночи», сон, фантасмагорию людей и образов, калейдоскоп непрерывных метаморфоз и трансформаций. Причем для него это не череда мимолетных фантазий и иллюзий, а нормальный, стабильный, реальный мир. С его точки зрения, все в порядке».

Первый марсианин на Земле

Болгарский психиатр Стоян Стоянов (да, у болгарских родителей тоже бывают гениальные озарения) в 50-х годах XX века долго наблюдал пациента Р., который был бы заурядным шизофреником, если бы с ним не случались периодические приступы так называемого грёзоподобного онейроида.

Приступы происходили примерно раз в два месяца. Сперва больной начинал испытывать беспокойство, потом переставал спать, а спустя три-четыре дня покидал больницу и отправлялся прямиком на Марс.

По свидетельству доктора, во время этих галлюцинаций больной решительно менялся: из малообщительного, угрюмого, с примитивной речью и ограниченным воображением он превращался в человека с хорошо поставленной художественной речью. Обычно Р. во время приступа медленно топтался по кругу в центре своей палаты. В это время он охотно отвечал на любые вопросы, но был явно неспособен видеть ни собеседника, ни окружающие предметы, поэтому постоянно налетал на них (из-за чего на время приступов его переводили в «мягкую комнату»).

Р. описывал приемы в марсианских дворцах, бои на огромных животных, стаи летящих кожистых птиц на оранжевом горизонте, свои сложные отношения с марсианской аристократией (особенно с одной из принцесс, с которой его, впрочем, связывали вполне платонические чувства). Доктор Стоянов особо указывал на исключительную точность деталировок: все приступы всегда происходили на Марсе, в одной и той же обстановке.

За несколько лет, что врач делал записи, Р. ни разу не был пойман на противоречии: если уж он говорил, что колонны в боковом зале дворца принцессы сделаны из зеленоватого камня — змеевика, то и через три года, «видя» эти колонны, он точно повторит ранее сделанное описание. Сейчас известно, что галлюцинации во время грёзоподобного онейроида обладают исключительной реальностью для галлюцинирующего, они более детальны, осмысленны и продолжительны, чем любой сон, хотя тоже легко забываются после «пробуждения».

Нелюбимец слов

Афазия Вернике — таков диагноз 33-летнего москвича Антона Г., пережившего черепно-мозговую травму. Диалоги с ним опубликованы в «Вестнике ассоциации психиатров» (2011). После аварии Антон никак не может разобраться со словами: они словно поменялись в его словаре, оторвавшись от своих значений и перемешавшись как бог на душу положит.

— Я бросил брыль, — говорит он, — навернул дрын. Ну такой, кругловатый, которым наподкрутят махину.
— Руль?
— Да. Брыль. Докор, давайте забодня перекатим. Калоша бучит.
— Голова? У вас болит голова?
— Да. У лихого газа. Между слез. Иподально.

Это не дефект речи, это нарушение ее понимания. Антону тяжело беседовать с людьми. Они говорят на каком-то малознакомом ему языке, в котором он с трудом улавливает еле знакомые созвучия. Поэтому общаться ему проще жестами. Читать он тоже разучился — на табличках в госпитале написаны какие-то дикие сочетания букв.

Сам же Антон пишет вместо своего имени «акнлпор», вместо слова «машина» (ему показывают автомобиль на картинке и несколько раз медленно повторяют «ма-ши-на») он неуверенно выводит длинный ряд согласных, на целую строчку. Неврологи и логопеды умеют справляться с некоторыми проблемами при афазиях. И хотя терапия Антону предстоит длительная, у него есть шанс опять вернуться в мир, полный разумных слов и смысла.

Бесконечное счастье

Эдельфрида С. — гебефреник. Ей хорошо. Ее врач, известный немецкий психиатр Манфред Люц, автор бестселлера «С ума сойти, мы лечим не тех!», любит гебефреников. С точки зрения доктора Люца, не только психиатра, но и теолога, лечить надо лишь тех, кто страдает от своего душевного нездоровья. А гебефреники — очень счастливые люди.

Правда, если гебефрения, как у Эдельфриды, сопряжена с инкурабельной опухолью мозга, жить им все-таки лучше в клинике. Гебефрения — это всегда великолепное, веселое и шутливое настроение, даже если поводов для радости, с точки зрения окружающих, у гебефреника нет никаких. Например, прикованная к постели шестидесятилетняя Эдельфрида страшно веселится, когда рассказывает, почему ей нельзя сделать операцию и поэтому она умрет через полгода.

— Брык — и откину копыта! — хохочет она.
— А вас это не печалит? — спрашивает доктор Люц.
— С чего бы это? Какая чепуха! Какая мне разница — живая я или мертвая?

Ничто на свете не способно огорчить или расстроить Эдельфриду. Она плохо помнит свою жизнь, смутно понимает, где она находится, и понятие «я» практически ничего для нее не значит. Она с удовольствием ест, только иногда опуская ложку, чтобы всласть посмеяться над видом капусты в супе или попугать куском булочки медсестру либо доктора.

— Ав-ав! — говорит она и заливисто хохочет.
— Это у вас собачка? — спрашивает врач.
— Да что вы, доктор! Это же булочка! И с такими вот мозгами вы еще собираетесь меня лечить?! Вот умора! «Строго говоря, — пишет Люц, — Эдельфриды с нами давно уже нет. Ее личность уже ушла, оставив после себя вот это чистое чувство юмора в теле умирающей женщины».

В чужом теле

И напоследок опять вернемся к доктору Саксу, собравшему, пожалуй, самую яркую коллекцию безумств в современной психиатрии. Одна из глав его книги «Человек, который принял жену за шляпу» посвящена 27-летней пациентке по имени Кристина.

Кристина была совершенно нормальным человеком, в госпиталь она попала из-за необходимости операции на желчном пузыре. Что произошло там, какая из мер предоперационной терапии повлекла за собой такие странные последствия — осталось невыясненным. Но за день до операции Кристина разучилась ходить, садиться в постели и пользоваться руками.

К ней пригласили сперва невролога, потом доктора Сакса из отделения психиатрии. Выяснилось, что по загадочным причинам у Кристины исчезла проприоцепция — суставно-мышечное чувство. Часть теменного мозга, ответственная за координацию и ощущения своего тела в пространстве, стала работать вхолостую.

Кристина почти не могла говорить — она не знала, как управлять голосовыми связками. Взять что-то она могла, лишь пристально следя глазами за своей рукой. Больше всего ее ощущения напоминали ощущения человека, заключенного в тело робота, которым можно управлять, правильно и последовательно дергая рычаги.

«Перестав получать внутренний отклик от тела, — пишет Оливер Сакс, — Кристина по-прежнему воспринимает его как омертвелый, чужеродный придаток, она не может почувствовать его своим. Она даже не может найти слова, чтобы передать свое состояние, и его приходится описывать по аналогии с другими чувствами.

— Кажется, — говорит она, — что мое тело оглохло и ослепло... совершенно себя не ощущает...»

Восемь лет терапии и усердных тренировок понадобилось для того, чтобы женщина снова смогла двигаться. Ее учили переставлять ноги, следя за ними глазами. Ее обучали заново говорить, ориентируясь на звук своего голоса. Сидеть не заваливаясь она училась, глядя в зеркало. Сегодня человек, не знающий диагноза Кристины, не догадается, что она больна. Ее неестественно прямая осанка, выверенные жесты, артистические модуляции голоса и старательно освоенные выражения лица воспринимаются незнакомыми людьми как искусственность и напыщенность.

— Однажды я слышала, как меня назвали насквозь фальшивой куклой, — говорит Кристина. — И это было так обидно и несправедливо, что я могла бы расплакаться, но дело в том, что это я тоже разучилась делать. А научиться заново все как-то времени не хватает».

.maximonline.ru

promo vitkvv2017 february 29, 13:37 12
Buy for 10 tokens
wwportal.com ...Целый век с четвертью пресловутая тайна "Марии Целесты" будоражила умы и сердца миллионов, и даже миллиардов людей во всем мире. С тех пор, как специальная комиссия по расследованию загадочного дела об исчезновении всей команды этого парусника в 1872 году…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded