vitkvv2017

Categories:

Власть мертвеца

Небольшая группа людей прошла от ворот вглубь кладбища. По обеим сторонам аллеи простирался настоящий лес из памятников, надгробий и каменных крестов, но перед склепом ещё недавно влиятельнейшего дельца в городе была оставлена небольшая площадка свободного пространства, на которой они и остановились. 

После того как кладбищенский сторож снял с чугунных дверей склепа тяжёлый замок, человек в сюртуке стряпчего, слегка пригнувшись, первым вошёл в внутрь и спустился по каменным ступеням. Родственники покоящегося здесь мертвеца остались ожидать снаружи, ибо такова была процедура, в подробностях прописанная в завещании. При входе стряпчий оглянулся на них: у наследников от волнения пот стекал по лицам, так что они только и успевали утираться платками.

В погребальной камере было тесно от гробов, но визитёра интересовал самый дорогой из чёрного морёного дуба - он столя в стороне от других, словно его обитатель желал и тут подчеркнуть своё особое положение. Некоторое время, подсвечивая себе фонарём, посетитель внимательно всматривался в окошко в крышке гроба. За ним было почти не изменившееся лицо покойника, голова которого покоилась на белом атласном ложе. Мертвец выглядел франтом, как в день похорон: на нём был прекрасный фрак и белоснежная манишка, волосы красиво уложены. А главное - кожа выглядела розовой и тёплой! Казалось, мужчина всего лишь уснул. Что и говорить, хозяин похоронной конторы «Шорт и сыновья» 63-летний господин Георг Шорт очень постарался, и в результате купец, по мнению эксперта, выглядел «даже лучше, чем при жизни».

Когда стряпчий поднялся на поверхность и объявил что с телом всё в порядке, родственники покойника вздохнули с облегчением.

А начиналась эта история так. Однажды к Георгу Шорту пожаловал знаменитый на всю Россию лесоторговец и судовладелец Алексей Ильич Баранов. Слава его была особенная. В обеих столицах он слыл большим оригиналом, не признающим никаких общественных ограничений. И вот вздумалось этому самодуру заказать лучшему похоронных дел мастеру "вечную жизнь для своего обожаемого тела".

- В бессмертную душу я не верую, – громким пьяным басом гремел на всю контору Баранов, - так пускай хоть брюхо моё продолжает править после моей кончины. За зря я что ль его столько лет набивал у «Тестова» (лучший трактир Москвы) и в прочих первостатейных трактирах и ресторациях? Только красненькими ассигнациями за стерляжью уху и кулебяки расплачивался. И не для того я из босяков в миллионщики пробивался, чтобы родня за мой счёт по ресторациям и шикарным публичным домам свинствовала. Желаю, чтобы мне ещё триста лет уважение оказывали! А не то шишь им с маслом - вместо моих капиталов!
Ты вот что, эскулап, я своему стряпчему наказ дам, а ты уж постарайся, будь так милостив, на совесть всё исполнить, когда время придёт. А теперя прощай, любезный, надеюсь не до скорого свиданьица. И чтоб без халтуры мне! – напоследок строго погрозил растерявшемуся Шорту толстым пальцем Баранов.

- Помилуйте, Алексей Ильич, да как можно-с! Не извольте-с беспокоиться, всё будет исполнено по первому разряду, – провожая выгодного клиента на улицу, где того уже заждалась свита из многочисленных дружков-нахлебников, содержанок и цыган, рассыпался в заверениях Шорт. - У меня, знаете ли, общественное положение, репутация, клиентура-с, мне халтурить никак нельзя-с. Так что не извольте беспокоиться, обойдусь с вами ласково и со всем моим старанием.

Было время, когда у Шорта даже водились в Москве конкуренты, пытавшиеся оторвать от него часть богатой клиентуры, но никто долго не выдерживал в борьбе с ушлым иноземцем. Дело в том, что Шорт прибыл в Россию с несколькими купюрами в кармане, зато с фантастическим капиталом в голове – рецептом чудесных эликсиров, на века сохраняющих человеческую плоть в том состоянии, в котором она находилась на момент отхода её души в вечность.

Секрет этих растворов, как и особых процедур бальзамирования, в роду Шортов оберегали с особым тщанием и передавали от отца к сыну в качестве самого дорогого наследства. Выходец из Богемии Георг Яковлевич уже в третьем поколении занимался тем, что бальзамировал на коммерческой основе тела умерших купцов и аристократов.

...А купец Баранов умер через пять месяцев от апоплексического удара, обожравшись на пасху блинов. Это случилось на даче под Москвой, так что вовремя ему «отворить» кровь не успели. И всё же Шорт справился...

И до самой революции его наследники, точно какому-нибудь фараону, подносили покойнику богатые дары и обхаживали Шорта, чтобы тот регулярно за пять сотен рублей в месяц ездил на кладбище и заботился о мумии в фамильном склепе. Согласно завещанию купца, его поверенный каждый месяц должен был проверять состояние тела своего клиента, через оконце в гробу, и в случае какой непотребности немедленно обязан был наложить запрет на пользование деньгами покойного.

У денежных мешков Москвы считалась особенным шиком заказать для себя или для члена своей семьи бальзамирование по первому классу, то есть, чтобы любой потомок славной фамилии всегда мог посетить родовой склеп и взглянуть сквозь слюдяное оконце на нетленный лик почтенного основателя торгового дела. Некоторые «хозяева жизни» доходили до абсурда в своём стремлении вечно контролировать созданную ими при жизни империю...

promo vitkvv2017 сентябрь 8, 07:00 43
Buy for 10 tokens
Легендарные советские фильмы просмотрены миллионы раз, но вдумчивый зритель всегда найдет множество вопросов, над которыми можно поразмышлять. Будь то просто мелкие нестыковки или сознательно оставленные режиссерами ниточки. Сколько всего было Шуриков — один или несколько? Как Лукашина пустили в…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded