vitkvv2017

Category:

Клеймо миледи: французский текст заставляет пересмотреть взгляд на Атоса

Одним из самых спорных моментов в "Трех мушкетерах" для меня всегда был самосуд Атоса. Ну, наверное, потому, что старый советский фильм я посмотрела раньше, чем прочитала книгу. А там неподражаемый Вениамин Смехов. И все. Образ "советской версии" графа де Ла Фера упорно мешался с книжным персонажем и терять свое значение не хотел.

Что и говорить, история, изложенная словами "есть в графском парке черный пруд", очень повлияла на мое восприятие сюжета. Добавила мрачной романтики. Граф, загадочный и харизматичный, стал страдающим байроническим героем.

Кадр из фильма "Д'Артаньян и три мушкетера фильм", 1978 г.

Безудержно влюбленный мужчина, одержимый роковой страстью (а он действительно испытывал сильные чувства, раз даже пошел против желания семьи и женился на неравной себе - ни статуса, ни хорошего приданого у "сестры" деревенского священника явно не было), который вдруг понял, что был безжалостно обманут. Оттого-то и совершил чудовищный поступок в порыве ярости: собственными руками убил любимую женщину. А потом, когда пришло осознание, мучился виной (не зря же ему призрак в свете свечей в фильме являлся?). Причем чувство вины было настолько глубоко, что он отказался от имени и положения, променяв все это на сомнительную долю мушкетера, не дававшую надежд на долгую и счастливую жизнь. На долгую так уж точно.

Ну и, в соответствии с этой интерпретацией, я упорно полагала, что Атос немного исказил причины, подвигнувшие его свершить самосуд над женой. В приступе откровенности, порожденной изрядным количеством вина, он заявил д'Артаньяну:

"— Цветок лилии, — сказал Атос. — Она была заклеймена! [...] Ангел оказался демоном. Бедная девушка была воровкой".*

И было как-то совершенно непонятно, почему граф решил, что его супругу заклеймили именно за воровство. Тем более, что, следуя его изложению, вопросов он ей не задавал: она лишилась чувств - он разрезал корсаж и случайно обнажил ей плечо - увидел лилию - связал девушке руки и так и повесил бесчувственную, да еще и "совершенно разорвав платье"*. Словом, лишних дискуссий не вел и в обстоятельствах дела не разбирался. Действовал, так сказать, в состоянии аффекта.

Атос рисует лилию и допускает неточность. У французской королевской лилии два лепестка всегда смотрят вниз. И на клейме тоже вниз смотрели. / Кадр из фильма "Д'Артаньян и три мушкетера фильм", 1978 г. vs Лилия в на страницах рукописи 17 в.

Следовательно, данное д'Артаньяну объяснение причины клеймления звучит как-то бледно. Почему именно воровство? Девушка могла получить свою лилию и по любой другой причине. И не по одной. Времена были, как известно, непростые, а потому подобным знаком отмечали за целый ряд преступлений: от занятия нищенством (иначе говоря, выпрашивания денег на улицах у добрых людей) до изготовления фальшивых монет, и от двоеженства до угроз устроить пожар. Так что Шарлотта Баксон в свои юные годы могла быть клеймена, например, за то, что исповедовала кальвинизм. Правда, существовала еще и самая очевидная причина, которая графу наверняка пришла бы на ум первой. Лилию на плечо ставили девицам с "низкой социальной ответственностью", за этим самым делом пойманным.

Тогда аффект графа де Ла Фера имеет под собой основания: быть одержимым чистым и невинным идеалом и внезапно обнаружить, что твоя женщина, в общем-то, не только твоя...Совсем даже не твоя: ты, условно говоря, пятый, десятый или двадцать шестой. А дальше сплошные инстинкты, тут уж не до выяснения обстоятельств. Тем более, что граф у нас - человек начала 17 века, а это предполагает особый и довольно жесткий взгляд на многие вещи. И такая версия вполне себе имела право на существование, раз уж Атос далее рассказывает д'Артаньяну о мнимом брате своей жены такими словами:

"возлюбленный красотки и ее соучастник, достойный человек, который и священником прикинулся, должно быть, только для того, чтобы выдать замуж свою любовницу и обеспечить ее судьбу".*

Итак, казалось бы, все дело в ревности...Но нет.

Кадр из фильма "Д'Артаньян и три мушкетера фильм", 1978 г.

Написав о госпоже д'Эгийон, той самой, с которой кардинал ел бульон, решила я обновить в памяти и сам текст книги. И, если в свои далекие то ли 10, то ли 11 лет, читала я русскую версию, то сейчас спокойно взялась за французскую, а там, батюшки-святы, текст-то не тот.

Сравним:

"Три мушкетера", А. Дюма, перевод В.С. Вальдман, Д.Г. Лившиц, К.К. Афанасьевой / французский текст "Les Trois Mousquetaires", A. Dumas. Перевод дословный, мой

То есть чувствуете, да? Дьявол крылся в деталях. В оригинале Атос не назвал свою жену "воровкой", он сказал: она "украла из церкви священные сосуды". Откуда же ему знать такие подробности, как не от самой виновной? Соответственно, граф де Ла Фер, увидев клеймо, в состояние аффекта не впадал и голову от собственническо-любовных чувств не терял. И, видимо, приведя в себя графиню, все-таки спросил у нее о причинах появления злополучной лилии.

Тогда повешение супруги становится для него не результатом временного безумия, а решением практически взвешенным - своеобразным "убийством чести", потому что женщина, взятая им в жены, опозорила его имя своим недостойным поведением. Кстати, именно вопрос чести - "больная мозоль" де Ла Фера, что рефреном переходит из книги в книгу.

"Три мушкетера", А. Дюма, перевод В.С. Вальдман, Д.Г. Лившиц, К.К. Афанасьевой / французский текст "Les Trois Mousquetaires", A. Dumas. Перевод не совсем дословный, тоже мой. И, обратите внимание, в оригинале граф не пускается в пространные рассуждения о том, что он-де "имел право казнить и миловать", а использует вполне конкретную юридическую лексику: он имел право осуществлять "justice basse" - то есть право разрешать мелкие дела и споры, и "justice haute" - то есть "высокое правосудие" (важные дела и вынесение смертных приговоров). Кроме того, точнее будет сказать, что граф полностью сорвал одежду с графини, символически подчеркнув, что он отрекается от нее, она не имеет права на то, что ему принадлежит. Более она не графиня, не его законная жена.

Вполне возможно, что именно по этой причине граф де Ла Фер мог отказаться от своего имени и уйти "в Атосы". С его точки зрения, имя его было опорочено и покрыто позором, поскольку он сам ввел в семью преступницу. И значит он должен был восстановить свою честь, измаранную женой. Восстановить не в глазах общества, в своих глазах.

Такая вот натура оказалась у графа.

*Цитаты взяты отсюда (оригинал) и отсюда (русскоязычный перевод).

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →